Читаем Госпожа (СИ) полностью

Теперь я была лишь сгустком тьмы, притаившимся у самых корней травы, перетекшим по ним на другое место и спокойно собравшимся снова. В руках вновь появился самострел, заряженный разрывным болтом. Выстрел, не прошедший через его защиту. Молния, от которой я успела отскочить. В руках у рагана снова появилась плеть. Вновь рассыпаться мелкими каплями, проникая сквозь почву, собраться под ним, обвить побегами его тело, сжимая все сильнее. Чуть вскрикнуть от огненной брони, стать одним целым с вызванным им пламенем, а потом превратиться в стальные канаты. Стиснуть его, лишая возможности двигаться. Вспомнив заклинание поглощения, я с особым удовольствием прилепила его к щиту рагана, а потом, когда оно поглотило всю энергию заклинания, просто придушила того, кто посмел напомнить мне о страшных днях, проведенных в Раганрее. И, наблюдая за тем, как растворяется его дух, превращаясь в ничто, увидеть, как вместе с ним растворяется и окружающий пейзаж.

Открыть глаза, резко пытаясь уйти в сторону, еще даже не понимая толком, от чего.

— Все хорошо, госпожа, все в порядке, — сказал поспешно знакомый голос того, чьи руки удержали меня на месте.

Я ошарашенно посмотрела на Илира, удерживающего меня.

— Анна? — голос Макса был предельно спокойным и ласковым.

— А? Чего? — ошарашенно спросила я, смотря на него — и тут же вспоминая, что же собственно произошло.

Меня снова передернуло.

— Все в порядке? — спросил меня он.

— Да. Наверное, — неуверенно сказала я, вспоминая конец боя.

Нет, надо отвлечься. Я принялась рассматривать окружающее. Зал для тренировок. В нашей усадьбе. Я — на полу, в центре ритуального рисунка. Мама моя… Пентаграммой здесь и не пахло. Да, внешний круг, отсекающий то, что внутри от того, что снаружи. Три источника-тушки какой-то домашней птицы, питавшие силой ритуал. Куча камушков и веточек, скорее всего, из сундука ренки, которые были разложены в только одному Зайру ведомом порядке. Переплетающиеся линии, фигуры, символы. Все это — в радиусе четырех где-то метров от центра, где находилась я, Илир и Зайр. Остальные — за пределами круга, каждый по-своему переживая и волнуясь за нас. Я улыбнулась, показывая, что со мной все в порядке.

— Благодарю. Без вас бы я сегодня не справилась. Он… был слишком силен.

— Был? — уточнила Ниона.

— Да, был. Однозначно в прошедшем времени, — утвердительно сказала я и попыталась подняться.

Зайр тут же подхватил меня на руки, перенося через нарисованные линии аккуратно, не наступая на них. Эмм… Я что-то пропустила? По-моему, после проведения ритуала это все перестало быть особо опасным… Во всяком случае ни одной светящейся линии я не видела. Или я что-то путаю? Посмотрев на Макса, точнее на то, как он прячет улыбку, я поняла, что не путаю. Я — что-то упускаю. Эмм… Не говорите мне о том, что клыкастый в меня влюбился всерьез, пожалуйста. Это будет совсем не смешно.

Макс принял меня у Зайра, как только мы оказались за чертой круга. И, кажется, тоже не собирался меня отпускать. Правда, он в это же время и диагностировал меня, так что возражать я не стала. Лишь когда он открыл глаза спустя минуту, я спросила:

— Ну, все в порядке?

— Да, в порядке, — сказал он, как ни в чем не бывало. — Даже лучше, чем было до нападения.

— Тогда может ты меня опустишь на пол?

— Конечно, любимая.

Ну неуютно я себя чувствую, когда меня на руках держат долго, неуютно. Аккуратно опустив мои ноги на пол, Макс и не думал отпускать меня. И хорошо. В его руках мне все же гораздо приятнее и спокойнее. Творец, когда я смогу жить спокойно, без всяких приключений?

* * *

За окном мела метель. Вот такую зиму я помню и люблю. Снежную, холодную, с белыми шапками на крышах и деревьях, с узорами на стекле, с санками и лыжами, с яркими холодными звездами в ясном ночном небе, в которое из каждой трубы тянется тонкая струйка белесого дыма. Такой она была здесь, в Харш-Наре и в его окрестностях. Правда, белыми шапки крыш были лишь в первые часы после снегопада, а на дорогах снега вообще не было… а если и был, то в настолько утоптанном виде… Печное отопление и оседающий на крышах серый пепел и черная сажа немного портили впечатление от снежного великолепия, укрывшего город пушистым покрывалом. Зима здесь в почете, её уважают, любят — и бояться одновременно. Как суровую и прекрасную госпожу, позволяющую восхищаться своей красотой — но сурово наказывающую за оплошности. Такой суровой госпожой я и должна была выглядеть в глазах жителей имения. Но хотела ли я этого?