— Однако на это я глаза закрыть не могу. — Юрист положил руку на документы. — Думаю, как всегда, суд присяжных?

— Само собой. За содеянное я отвечу. Как положено. И спасибочки. — Он нежно погладил купюру.

— Ладно, иди. И завязывай со взломами. Не твое это дело. Договорились?

Грызун встал так же осторожно, как и сел. Спрятал деньги в карман. Обычно он норовил убраться из участка со всем проворством, на какое были способны его тощие ноги. Однако сейчас замер, чуть покачиваясь, словно погрузившись в свои мысли.

— Было десять минут пятого, — вдруг сказал он. — Когда она, президентша то есть, села в машину.

— Что-что?

— Я вчерась телик смотрел. И аккурат тогда смекнул, что видал ночью эту самую дамочку, которую вы ищете.

Юрист прищурясь уставился на него, будто не вполне понял, о чем речь. Полицейский в форме шагнул к задержанному.

— Сядь, — сказал юрист.

— Вы же говорили, я могу идти.

— Сядь, Грызун. Сперва потолкуем.

Старикан нехотя сел и хмуро буркнул:

— Так я уже все рассказал.

— Давай-ка поподробней. Где ты был вчера ночью?

— Пирушку мы устраивали, у Берит. В Бурете, на Шеппергата. А потом я, само собой, двинул домой. А когда проходил мимо башни с часами возле Центрального вокзала, аккурат и увидел. В десять минут пятого. Двое мужиков и дамочка пересекли площадь и сели в машину. Дамочка — блондинка, в смысле крашеная, нынче они все такие. В красной жакетке, точь-в-точь как по телику показывали.

Юрист молча достал табакерку, сунул в рот щепотку табаку, потом протянул табакерку Грызуну, который выгреб чуть не половину содержимого и запихал в беззубый рот. Полицейский в форме положил руку ему на плечо, будто опасаясь, что он сбежит.

— И было это вчера, Семнадцатого мая, — медленно проговорил юрист.

— Ну да, — с досадой подтвердил Грызун, выплюнув черную слюну. — Я, конечно, человек болезненный, но пока в своем уме и национальный праздник помню прекрасно!

— Значит, было это под утро. В десять минут пятого. Ты уверен?

— А то! Сказал же: я посмотрел на часы. Черт, пора бы пойти в винный.

Он опять выудил из кармана купюру. Положил на колено, разгладил. Снова сложил, любовно и осторожно, спрятал в другой карман. Юрист и охранник в форме переглянулись.

— К сожалению, придется тебе задержаться еще немного, — сказал юрист. — Но мы дадим тебе что-нибудь обезболивающее.

Взявшись за телефон, он никак не мог нажать нужные кнопки.

6

— Они начинают злиться.

— Кто?

— ФБР. Или как их там. Американцы.

Начальник Службы безопасности Петер Салхус сморщил нос.

— И чем же они недовольны? — уныло спросил он.

— Да всем, по-моему. — Начальник полиции Бастесен пожал плечами, взял в руки чашку кофе. — Инцидент в Гардермуэне только подлил масла в огонь. Сперва из-за какой-то накладки никто не встретил два десятка агентов, прибывших утром. А потом… — Он фыркнул. Но, поскольку Салхус даже не улыбнулся, Бастесен поднес руку ко рту, кашлянул и уже серьезно продолжил: — Один ретивый таможенник отобрал у них оружие и в общем-то правильно сделал. На что им оружие тут, у нас? Парни из Secret Service были вооружены, а что толку? Хотя таможенник действовал несколько… недипломатично.

В спортзале полицейского управления не было окон. И начальник полиции уже принялся от духоты теребить ворот рубашки. Человек пятьдесят сосредоточенно работали за столами, подковой расставленными вокруг громадного круглого стола посередине. Стены увешаны таблицами и картами. Техническое оборудование распространяло пресный запах пыли, к которому примешивались запахи пота и сырых кроссовок.

— И помещениями они тоже недовольны. — Бастесен залпом допил кофе. — Мы предоставили им три комнаты на третьем этаже, в красной зоне. Насколько я знаю, они ими не пользуются. Мне, конечно, все равно. Здесь у нас собраны твои парни из Службы безопасности, лучшие сотрудники из Новой уголовной полиции и мои ребята. Это…

— Женщин тут тоже хватает, — вставил Салхус.

— Само собой, — кивнул Бастесен. — Я по привычке. Вообще-то я просто хотел сказать: нельзя, чтобы эти американцы шастали повсюду и мешали работать. По-моему, ничего путного из подобного расследования не получится. Взять хотя бы языковые проблемы… Пока что они фактически ничем с нами не поделились. Молчат как рыбы.

— По нашей информации, они предпочли устроить штаб в посольстве, — сказал Салхус. — Как мы и ожидали. Движение на Драмменсвейен значительно возросло, притом что гражданские службы они прикрыли. В посольстве они могут делать что угодно. На их месте мы бы действовали точно так же. Ну а что до молчания…

Он обернулся к начальнику полиции. Секунду помедлил и неожиданно дружеским жестом взял его за локоть.

— Американцы сообщают информацию, только если им это выгодно. И если доверяют получателю. Строго говоря, отчасти я могу понять, что в данный момент они не особо нам доверяют.

Не дожидаясь ответа, Салхус с кофейной чашкой в руке спустился с возвышения, устроенного в южном углу зала. Остановился он рядом с толстяком лет сорока, который, подперев ладонью подбородок, неотрывно смотрел на дисплей компьютера.

— По-прежнему ничего? — негромко спросил Салхус.