– Уф-ф-ф. Ладно. Я набила ее, когда меня из Академии, с летного, выгнали. Отец заявил, что я ленивая жопа и… в общем, эта птица… она называется сукалень. Да, у меня сукалень на заднице. Смешного тут нет ничего, понятно? Хватит закатываться! Такая птица и правда существует, ну! Давай, давай. Типа смех продлевает жизнь, и все такое.

– Ой, не могу! До слез… Борх просто монстр долготерпения и родительской любви! Монстр! Я преклоняюсь перед ним и Ритой. Преклоняюсь! А ты… ты необыкновенно уморительная женщина!

– Ага. Спасибо за комплимент. Я в душ.

– Хе-хе. Не торопись. У меня его нет. Душа в смысле.

– То есть?

– Ну, закуток имеется, но… я там тоже ремонт не делал. Зато в гостевой спальне есть большая ванна. Подожди, я с тобой хочу. Споешь мне что-нибудь, когда угнездимся? Перестань, все ты умеешь. Однажды я слышал, как ты напевала, и недолеченная ангина в твоем тембре звучала так, что у меня ум за разум… спо-о-ой! Дава-а-ай, спо-о-ой, птичка, не ленись!..

Глава 5. Норманн

Норманн Орингер покачался в капитанском кресле своего серебристого челнока и насупился – командная рубка все продолжала подрагивать от громогласных нотаций отца:

– Норманн, какого хрена происходит, я тебя спрашиваю?! Отвечай! Норманн! Ты хоть что-нибудь соображаешь или она тебе начисто мозги выела?! Сын?! Мэни! Я отправил тебе сводку данных на эту девицу, ты прочел?! Зевс, мать его! Сплавил… я ему это припомню, ох, припо-о-омню!.. Но Сэм-то, Сэм! Охренеть можно! Приволок какую-то стервь, и что теперь с ней делать?

Раздраженный этим монологом Норманн шлепнул по панели управления и взревел:

– Хватит! Довольно! У нее есть имя! Имя, понятно тебе?

– Во-о-от оно что, – воодушевился от такого поворота Борх. – Ну так представь нам свою даму сердца, окажи честь, сынок, а то я уже подустал за вами гоняться. Ревмати-и-изьм, знаешь ли, а тут еще и безопасники из Полиса к нашим разборкам подключились – их главный старикан – Эксперт – желает разобраться в ситуации, ага! Так пердит на поворотах, что полпланеты выхлопом накрывает!..

В беседу отца и сына немедленно включился ранее упомянутый Эксперт, тут же затевая с Борхом бурную перепалку:

– Орингер! Какого герундия у тебя там творится?! Что за покатушки вокруг седьмого транспортного узла? Зачем Норманн туда эту бестию с Феры таскал, а?

– Не твое дело, понял?!

– Орингер, чтоб тебя! Командующий хренов! Ты даже собственный приплод не в состоянии контролировать, а уж…

– Что?! Отцепись, паскуда! За своими салажатами следи, а моих…

– Рот закрой и слушай! Угомони Норманна! С девчонкой этой беленькой поосторожнее, и еще – Аллиэнн только что прислала заяву на тебя и твоего отпрыска. Э-би-гейл Ал-ли-энн. Знаешь такую милую тетеньку? Ту что скромненько так владеет половиной галактики. У твоей женушки был конфликт с ее папашей, негоциантом, а у тебя и Норманна теперь с Эбигейл… припоминаешь? Аллиэнн. Вот! Она самая! Заява по поводу столкновения с ее кораблями у транспортного… а чего ты хотел? Медаль?! Из-за ваших догонялок два ее перевозчика всмятку, у третьего надломлен хвост.

– Нефиг было ей выгребать поперек полосы. Я не собираюсь тут хвостом вилять и вообще… это было обоюдное. Сама под мое крыло свою жопу подставила и…

– Да мне до фонаря, кто там и что тебе подставил, понял? Эбигейл рвет и мечет! Разбирайся с ней сам. У тебя сорок восемь часов, чтобы уладить конфликт. Сорок восемь! Ну… ладно… так и быть, я сегодня добрый, трое суток. Трое, Орингер!

– О-о-ой, как я признателен, господин Эксперт! Благодетель ты на-а-аш! Денек накинул мне, непутевому. По-со-си́-бо большое!..

Норманн щелчком выключил грохочущие басами каналы связи, подкорректировал курс и в расстройстве засопел, вспоминая происшествие у транспортного.

Затеянная им экскурсия к радужной туманности действительно завершилась не совсем удачно. Серебристый скат Норманна выскочил из-за межпланетной станции, ловко обогнул караван транспортников Эбигейл и был таков. Преследующий же его перевозчик-кашалот Борха не смог продемонстрировать подобной грации, а вот невероятную пробивную мощь бронированного фюзеляжа и крыльев…

Юный Орингер протяжно вздохнул, сел ровнее и вновь щелкнул переключателем-связистом, выставляя на панели нужные позывные – «госпожа Эбигейл Аллиэнн». Изогнутый центральный экран перед ним моргнул, зашелестел, зашуршал и наконец пропел красивым, будто обволакивающим женским голосом:

– Приве-э-этствую, мальчик-зайчик-лапушка-кудряшка. Не торопи-и-ись, юноша, сначала хорошенечко подумай, соберись с мыслями и предложи мне какую-нибудь симпатичную компенсацию за вашу с папочкой выходку у транспортного.