Читаем Господин Ветер полностью

«Следует правильно создавать мыслеобраз, — вспомнил Крис слова какого-то эзотерического человека, — иначе могут быть подмены. Так один человек мечтал о новой машине. И она появилась в его жизни. Ему подарили плакат с ее изображением».

«Но я ни о чем не мечтал! Тем более о голубых. Тем более таких странных. Гомосекс. Забавно звучит».

— Нет, я не считаю, — сухо ответил Крис.

— А часто ты женщиной пользуешься? — продолжил водитель.

«Пользуешься… Я не пользуюсь».

«У меня есть жаба — редкостная дура, и я бубу ее каждый день», — вспомнил он весьма старую песню Майка под названием «Песня для Свина». В «жабе» было что-то уничижительное, но вполне живое — такая уж любовь у панков. Крис привык к тому, что на трассе драйверы рассказывают ему о личных делах. Здесь как в поезде: загрузил попутчика и расстался, зная, что он унесет твои проблемы далеко-далеко и к тебе уже не вернется.

И у многих водителей отношения к женщинам чисто потребительское: вставил-кончил-вынул. Раза два Крис сталкивался с «плечевыми» — особого рода проститутками, живущими на трассе и кормящимися за счет водителя. В обоих случаях это были пропитые и не совсем молодые бабенки бомжеватого вида, стоявшие в весьма характерных позах. И ту и другую Крис обошел стороной, предоставляя возможность первой поймать машину. Были среди водителей и романтики, и любящие мужья, и женоненавистники. Один, из числа последних, заставил Криса перечислять фамилии женщин, совершивших что-нибудь великое. И Крис начал перечислять: от Кюри до Цветаевой, но драйвер отметал каждую из них: «Эта работала с мужем, эта просто исключение, а поэзия и музыка вообще не дело».

— Я не пользуюсь. — Крис старался не смотреть на драйвера. — Это не то слово.

— А как же это?

— Просто люблю.

— А… — разочарованно протянул драйвер, — ты просто не понимаешь. Я вот удовольствие только от гомосекса получаю. Меня в армии приучили. Армяне. Друг мой. Сначала я тоже не понимал. А он мне как-то говорит. Женщины нет, давай пососи мой член. А потом я твой. Я сначала не хотел. Так он своего приятеля позвал, стали бить. Я пососал. Сначала насильно. Не понимал тогда, какое это удовольствие. А говорят, болезнь. Потом у многих сосал. И всем приятно. Хочешь?

— Нет, спасибо. — Крис отрицательно помотал головой.

— Я денег не возьму, — продолжал уговаривать драйвер, — сам могу тебе деньгами помочь.

— Нет, — твердо произнес Крис, — я только женщинами пользуюсь.

— Так у меня тоже жена есть. Старая.

Некоторое время они ехали молча.

— Я через пять километров поворачиваю. Ты может голодный? У меня дача рядом с трассой. Заедем, ужин приготовлю, переночуешь по человечески.

— Спасибо.

— Понравится, остановишься, отдохнешь, — продолжал уговаривать драйвер.

— Спасибо, я выйду на перекрестке.

— А так яблок бы в дорогу набрал…

«Достал!»

Крис вдруг вспомнил совсем другую историю: это было в «Борее», в кафе, где сидел Дэгэ с какими-то писателями: водка, чай и вино, и Крис между двумя столиками — наполовину с Дэгэ и его компанией, наполовину со Сталкером, не московским музыкантом, а питерским химиком. И один из друзей Дэгэ рассказывает: