Читаем Господин барон полностью

— Александэр, мне страшно подумать, чем заняты ваши дни там, на родине, если здесь, при такой жизни, вам скучно.

Я отрыл было рот, помолчал и закрыл.

Нет, в самом деле — что со мной?

Пока я разбирался, Эгельберт взял у слуги еще одну чашку и вежливо уставился вдаль.

Так что же? Почему я бешусь? Может, дело в том, что я отчего-то решил, что может вернуться прежний Сашка-Шустрик? Что вот сейчас проснется тот, кем я давно перестал быть, что я снова буду шалить и куролесить, что… что вернется молодость? А она не возвращается. Просто я в самом деле стал другим. Нет, серьезно, я бы раньше не выдержал все эти любознательно-безразлично-веселые морды круглый день, а сейчас терплю. Эта сегодняшняя навязчивая туристка — да я бы ее в окно выкинул лет двадцать назад! А вместо этого терпеливо сношу навязчивые попытки привлечь внимание со вполне определенной целью, прячусь вот на крыше. Последние годы, спокойно тянувшиеся в суете мирных дел мирной конторы, незаметно закончили мое изменение. Или взросление? Да ну, чушь, какое взросление на пятом десятке, просто как отмершая чешуя отпали последние иллюзии. Вот и ноет, так сказать, неприкрытая душа, мечется. Ничего, новые нарастут. Наверное. Стану бронированным драконом. Или черепахой.

Фон Шнитце снисходительно наблюдал, как я пытаюсь понять сам себя.

— Знаете, Алесандэр, я рад, что я живу здесь, в замке. Это позволяет мне ежедневно отсюда, сверху любоваться таким прекрасным городом как Гравштайн.

— Как учит нас величайшая группа всех времен и народов — нет на свете прекрасней города Bodun.

— Это в Румынии?

— Почти. Это идеализированный город, который всегда в одном шаге от тебя. И никто не знает, когда ты сделаешь этот шаг.

— Очень интересно, очень… Вам стоит получше узнать эту землю, Александэр. У нас тут много интересного. К примеру, традиционный мужской танец с посохами. Его любители собираются по вечерам в баре «Голубая устрица».

— Смешно.

— Почему, господин барон?

— Ну как же? «Голубая» — «устрица»… ну же?

— Обычное название. Устричных ферм вокруг немало, а герр Мальхоф любит голубой цвет…

— Там собираются мужчины?

— Как правило.

— И танцуют?

— Ну да.

— И это вместе с названием вам не смешно?

— Боюсь, что нет, господин барон.

Я вздохнул. Надо было ехать в отпуск в цивилизованные места. Патайю, Кению, или под Тамбов. А то занесла горькая судьбинушка в Европу… и крутись, как можешь. Теперь я понимаю, почему эти средневековые рыцари постоянно воевали — само окружение провоцировало! Посидишь так в этих сумрачных стенах, на сквознячке у камина, да и сбежишь через неделю куда угодно, хоть в крестовый поход, хоть в кругосветку.

— Почему именно с посохами?

— О, это очень интересно! Видите ли, многочисленные захватчики, зная о нашем боевом духе, запрещали эскам иметь оружие и упражняться в обращении с ним…

Я рассеянно слушал эскенландскую версию возникновения боевых танцев угнетенного, но сильного духом народа минут двадцать. Вечно хмурое небо затягивало хмарью в лад моим мыслям, кофе привычно грел руку, за спиной шумно зевал слуга.

Нет, я тут точно не развеселюсь.

Управляющий умолк сразу, как только я встал, и быстро пристроился рядом, пропустив вперед на узкой лестнице. За спиной страдальчески вздохнул слуга, на ходу торопливо складывая сидушку. Это он верно сделал, что не оставил все наверху, старик за подобную бесхозяйственность мозг выедает на раз.

На четвертом этаже мимо прошмыгнула, поздоровавшись, парочка, на третьем мы раскланялись с экскурсией (лица некоторых ужинавших со мной туристов все еще были красными), между вторым и первым повстречали кота. Упырь шел гордо, словно победитель попирая покоренную землю, но увидев меня тут же превратился в бедную, некормленую, никем не глаженую кису с глазами, полными страдания и ужаса перед ничем не оправданной злобой мира. Как обычно. Поняв, что не прокатит, дернул ухом и ушел в стену. Слуга за спиной прошипел что-то злобное, управляющий вторил ему мысленно. Я, как обычно, только ухмыльнулся, открывая дверь во двор.

Лязг со стороны малого дворика возвещал о еще одной попытке кого-то взобраться на коня в полном доспехе. Идея пришла в голову Умнику, вдруг вспомнившему, что история средних веков полна мифов и сказок. Вот например — может ли упавший с коня рыцарь в полном доспехе встать и залезть обратно?