Читаем Господь - мой брокер полностью

За обедом он раздал всем фотокопии составленного им разговорника под названием «Жаргонизмы-Конгонизмы», а также учебного диалога, озаглавленного «Une conversation Kisanganaise entre Frere Jacques et Frere Jim». Вот этот диалог:

БРАТ ДЖИМ: Не так жарко, как в районе преисподней. Хи-хи!

ЖАК: Говорят, дело не в жаре, а во влажности.

ДЖИМ: Прошу не путать! Тут у нас говорят, дело не в малярии, а в проказе.

ЖАК: Да, кстати, о проказе: у вас было две руки, когда мы встречались за завтраком?

ДЖИМ: Надо же, да ведь вы правы! Где же кисть моей левой руки? Вы ее не видели?

ЖАК: Наверно, в библиотеке. Может, пойдем вместе поищем?

ДЖИМ: Отличная мысль! Только сперва примем пилюли от малярии.

ЖАК: Договорились! Правда, можно просто выпить немного чудодейственного вина из Каны. Говорят, оно лечит от всех болезней. Может, от него у вас и новая конечность отрастет.

ДЖИМ: Я прошу, нет, требую, чтобы вы больше не упоминали при мне об этом проклятом вине!

ЖАК: Ба! А вот и брат Август!

ДЖИМ: Простите, брат, вы не видели мою левую руку?

АВГУСТ: К сожалению, нет. А теперь позвольте мне задать вам вопрос: это не ваша сандалия?

ДЖИМ: Конечно нет! Где вы ее нашли?

АВГУСТ: Внутри громадного крокодила, которого поймали туземцы. Скажите, кто-нибудь из вас видел брата Анатоля?

ЖАК: Лично я со вчерашнего дня не видел. А вчера днем он стирал белье у реки.

АВГУСТ: Силы небесные! Выходит, уже третьего монаха в этом месяце съели! А теперь чья очередь стирать белье? Постойте! Куда это вы так быстро бежите?

После обеда я вышел прогуляться, надеясь обрести ясность ума. Был чудесный летний вечер. В сгущавшихся сумерках от горы Кана веяло некой безмятежностью и даже величавостью — возможно, потому, что не было ни крикливых паломников, катающихся с горки, ни механических колючих кустов, вызывающих у них искушение бросать монеты, ни фонтана, вселяющего своим журчанием несбыточные надежды.

Я поднялся по тропинке к алтарю святого Тада. Когда я стоял перед ним в глубокой задумчивости, задаваясь вопросом, как бы повел себя в такой ситуации святой — наш покровитель, меня вдруг напугал чей-то голос… голос Филомены.

— Что, монетка нужна? — спросила она.

— Вообще-то да, — сказал я. — Монсеньер отобрал у меня всю мелочь.

— Я не взяла с собой кошелек, а то одолжила бы вам четверть доллара.

— Что? Несмотря на распоряжения монсеньера? Да не сделали бы вы ничего подобного!

— Зап, — сказала она, — сегодня приятный вечер. Может, поговорим о чем-нибудь приятном?

— Запросто, — сказал я.

Мы с ней сели на скамейку рядом с алтарем.

— Даю четвертак за ваши мысли, — предложила она. — И ничего не скажу монсеньеру.

— Согласен. Деньги мне не помешают. Удовлетворяю ваш интерес: я повторял про себя некоторые полезные французские выражения. Например: «Pardon, mademoiselle. Est-се que tu a vu ma main gauche?»

— Вот она, от запястья начинается. О чем это вы?

— Нынче в калефактории чрезвычайно популярны шутки по поводу проказы. Не обращайте внимания, у вас не было другого выхода.

Она вздохнула:

— Кажется, вам, ребята, предстоит жутковатая неделька.

— Вам, ребята? Что это значит? По-моему, наш консультант по организации сбыта имеет некоторое отношение ко всему этому. В том числе и к этой куче… на которой мы находимся. Вам тоже не поздоровится.

— Знаю. Я просто хотела сказать, что, в сущности, не являюсь членом ордена. Что может сделать со мной Блютшпиллер? Лишить меня духовного сана? Однако вы правы. Со своей работой я не справилась. Мне следовало бы вас послушаться. Все здесь попросту вышло из-под контроля.

— Как, например, информационно-рекламная передача? «Это всего лишь натуральное чилийское каберне, но я полагаю, вы останетесь довольны его сверхъестественными свойствами».