Читаем Госпиталь полностью

Мытарства не прекращались. Подгоняемый животом, он несся как раненый лось и через минуту с размаху налетел на грибников – старика с маленькой девочкой. Малышка вскрикнула и прижала ладошку к лицу. Иван Максимович оцарапал ей личико пряжкой своего расстегнутого ремня.

– Ах, пардон, – виновато пробормотал, останавливаясь, Иван Максимович.

Старик поставил на землю корзинку с грибами и начал утешать разревевшегося ребенка.

– Не плачь, Машутка, – ласково сказал он. – Дай-ка глянуть, что у нас там…

Он осмотрел легкую царапинку:

– Это тебя Дедушка Лес наказал. Зачем мухомор на поляне растоптала?! – Он лукаво усмехнулся. – Вот тебя Лес и поучил уму-разуму: не пакостничай, мол, Машенька, раз в гости ко мне пришла.

– Так это же вредный гриб, ты сам говорил, – сквозь слезы ответила девочка.

– Для человека он вредный, а для лесных обитателей очень полезный. Вот подумай, а вдруг это был чей-то обед? Представь, приходит белочка, а вместо гриба одни крошки с землей – угощайся, сестричка! Хорошо ли?

– Нет, – улыбнулась девочка, растирая по щекам последние слезки.

– Ты пойми, Машенька, – вдохновенно продолжал старик, – как научимся мы относиться к природе, так и жить станем – либо в добром согласии и здоровье, либо в невзгодах черных. Вынослива природа, терпелива, да и у нее терпение кончается. Ведь каждый день губят ее, прародительницу нашу, и не безграмотные люди, а ученые с академиками. Воспитанность и культура начинается с малых поступков. Сегодня ты мухомор погубишь, а завтра в реку технические отходы спустишь, и потечет мертвая вода на долгие годы…

– Совершенно с вами согласен, – вмешался в разговор Иван Максимович, – что культура начинается не с таблицы умножения или там философии какой, а с осознания своего места в природе и умения жить в гармонии с ней. И прививать это нужно с малых лет. Поначалу в такой непринужденной, сказочной манере. А то ведь потом поздно будет, вырастут образованные циники…

– Вот, милая, – сказал старик, – слышишь? Лес шелестит, со мной соглашается. Поклонись ему и скажи: «Спасибо за науку, Дедушка Лес!»

Девочка засмеялась и, поклонившись в пояс Ивану Максимовичу, сказала: «Спасибо!» – а старик расплылся в счастливой улыбке.

– Пожалуйста, Машенька, – с поклоном отвечал, подыгрывая спектаклю, Иван Максимович. – А вы, кстати, – он обратился к старику, – по профессии не учитель, случайно?

– Ну, пойдем, Маша, – сказал тот, подхватывая с земли корзинку. – А к царапине твоей мы подорожник приложим…

– Погодите, только ответьте мне, – начал было Иван Максимович.

Но старик, взяв внучку за руку, зашагал прочь.

– Да что ж это такое! – в сердцах вскрикнул Иван Максимович и оглянулся, потому что за деревьями послышались новые голоса. Он хотел уже соскочить с тропинки и переждать компанию за деревом, но странное предчувствие заставило его остаться на месте.

– Хорошо у вас… Дремуче! – весело говорил вышагивающий впереди мужчина в брезентовом дождевике. – А у нас, на Полтавщине, одно редкое полесье, а больше степи. Хотя и не скажешь, что совсем голо. Нет-нет и попадется среди трав то березовый островок, то кленовый. Раздолье для непритязательных робинзонов. Но у вас, как в сказке, чудеса и леший бродит, – он засмеялся и посмотрел на свою миловидную, даже в грубом туристическом наряде, спутницу.

– Да, это правда, волшебно здесь… – она согласилась, и взгляд ее просиял смутившемуся Ивану Максимовичу.

– Который час, не подскажете? – вежливо заявил он о своем присутствии.

– Чудесно, – словно не слыша его, сказала женщина. – Подумать только, малахит в бетонной оправе…

– Который… час? – сипло повторил вопрос Иван Максимович, огорошенно наблюдая, как пара проходит мимо него, не удостоив ответом.

– Не пораньтесь о ветку, Сонечка, – вдруг сказал мужчина, зацепившись за руку Ивана Максимовича, ту, в которой он держал гриб, позорно, по-мещански, оттопырив мизинец…

Двое прошли.

И неожиданная отгадка прошелестела в голове Ивана Максимовича: «Невидимый!»

«Лесной!» – поправил неслышный голос. Странное ликование растеклось по телу.

«Диво, диво», – зачарованно бормотал Иван Максимович.

«Свободный, свободный!» – понеслись к нему со всех сторон лесные шепоты.

Теперь он бежал не наугад, а точно целый лес вел его. Незаметные ранее тропинки открывались ему. Дятел подсказывал птичьей морзянкой: «Налево, мимо поваленного дуба, потом от овражка направо».

«Спасибо, милые», – отвечал Иван Максимович, летел дальше, и непроходимые кусты расступались перед ним.

Вот ему показалось, что нет больше сил терпеть. Присел у пенька, рядом с занятным выводком опят. Коричневые шляпки грибов срослись, будто дву скатная крыша.

«Кто, кто в теремочке живет, кто, кто в невысоком живет?» – беззвучно спросил Иван Максимович.

Тут же высунулась из своих грибных хором маленькая ящерка, сверкнула просяными глазенками, и послышался сердитый ее голосок: «Осторожно, дяденька, не насри на мой домик. Враз поломаешь».

«Прости, хозяюшка, не углядел, – отвечал ей Иван Максимович, удивляясь, как легко ему дается сказочный лесной язык, – я на шажок отсяду, домик твой поберегу».