Читаем Горсть песка-12 полностью

Тренированное годами тело само — знало что делать…Ручка-педаль-сектор газа…Вышел! Тянем…тянем…горю? Огонь в кабине! Прыгать! Левый вираж…слева подо мной — ЗА Бугом- Крепость….Нельзя мне прыгать! Иначе сяду у фашистов…ручку от себя- как удачно! Подо мной- огневая позиция немецкой батареи! Повезло. Ручку от себя…от себя…

Подобно огненной комете, самолёт с гордой надписью «За ВКП(б)!» рушится вниз…»Утомлённое солнце, нежно с морем прощалось…»

Шестнадцать часов двадцать минут. Полоса 10-ой армии. Севернее Бреста.

Стратегическая конница! Звучит-то как!

Сразу представляешь себе — бескрайняя степь, гремящая под сотнями тысяч копыт, развевающийся в голубом небе тяжёлый багровый бархат знамён, полёт легендарных тачанок, запряжённых четвёрками огнегривых коней, слепящий блеск поднятых подвысь клинков…

Как в фильме «Если завтра война…»

Однако к началу 41-го года стратегическая конница уже рассматривалась главным образом именно как ездящая пехота…С великолепной, выше чем у мотопехоты- проходимостью. И в белорусских лесах, в бескрайней Пуще — конница еще себя покажет…

Две дивизии: 6-я Кубано-Терская казачья Чонгарская Краснознаменная ордена Ленина и ордена Красной Звезды дивизия им. Буденного и 36-я Краснознаменная ордена Ленина и ордена Красной Звезды кавалерийская дивизия им. И.В. Сталина сейчас сосредоточивались в густом лесном массиве районе Сокулки.

Немецкая авиация безуспешно пыталась бомбить лесной массив- однако, похоже, немцы просто потеряли конников! За всю войну — названную позже Второй Отечественной- так никогда немцы и не смогли определить место нахождения наших кавкорпусов ДО нанесения ими стремительных ударов…И часто — «Auf den Kommunikationen die Kosaken!» было последнее, что немецкие тыловики успевали сообщить, прежде чем изящно выгнутый златоустовский клинок рассекал провод…или фуражку цвета «фельдграу»!

Плохо было одно….Перед самой войной вся зенитная и дивизионная артиллерия корпуса по приказу проклятого навек Павлова была отправлена на полигоны к самой границе…Где она, похоже, и осталась…

И с горючим для танковых полков корпуса было — не очень хорошо. Одна заправка в баках…А подвезти горючее было не на чем, да и не откуда! Потому как горючее для бронетехники терцев и кубанцев хранилось…правильно, на Кубани и Тереке…Тыловое же обеспечение в полосе 10-той армии было полностью дезорганизовано…С боеприпасами тоже было негусто.

Поэтому сейчас броневичок БА-10 из разведэскадрона 35-го Кубанского казачьего танкового полка 6-й кавдивизии отправился на разведку к складу 6-то мехкорпуса, проверить возможность пополнения боекомплекта и топлива.

Очевидец вспоминает: «Когда мы к нему подъехали, показалось, что накануне он подвергся авиационному налету. Все наземные постройки склада исчезли. Во многих местах как бы горела земля, раздавались мощные взрывы, разбрасывавшие вокруг осколки, неразорвавшиеся снаряды, снарядные гильзы. Из подземных хранилищ выбивались клубы чёрного нефтяного дыма. Пришлось поскорее убираться от бывшего склада не солоно хлебавши.»

Когда бронемашина возвращалась назад, кавалеристы увидели расхристанного солдата, без ремня, который сидя на пеньке, горестно наблюдал безрадостную картину…

«Что, дядя, давно вас бомбили?»

«Кой хрен бомбили…Сами же и взорвали…»

«Зачем?!»

«Поди спроси…запалили вчера склад, сели в легковушку, да и дёру…Начальство, в рот его ети…»

«Ну а ты что же остался?»

«А я совесть ещё не пропил! Возьмите меня с собой!»(случай подлинный)

Шестнадцать часов тридцать минут. Ведьмино болото.

«Му! Му-му-му…»- восхищённо произнёс, как всегда, красноречивый Вася Костоглодов.

Действительно, восхититься было чему…Посреди непроходимой топи, за бочагами, за кривыми осинками, за долгими вёрстами мхов, осоки, тростника- поросшая лесом, очень живописная горка…

Сияют золотом гордые стволы корабельных вековых сосен, вместо смрада потревоженной трясины- смоляной, боровой дух…Земляникой пахнет…Над островком — звенят комары, слепни, стрекочут крыльями стрекозы, неумолчно гудят дикие пчёлы, порхают яркие бабочки…

Островок не только посреди болота- островок мира и покоя посреди жестокой и страшной войны…

Бабушка Олеся, остановившись на берегу: «Ну, тут малость и передохнём. И колымага ваша остынет, а то вот, гляди, закипит, как тот самовар…Эй, малый, ты куда?»

Додик Филькинштейн заворожённо смотрел сквозь свои круглые очки в металлической оправе, как у самого люка порхает яркая бабочка…

«Это же Papilio machaon! «И — потянув за собой костылик, Додик, как заворожённый, побрёл вслед за летающей красавицей…

«Ой! А это Parnassius mnemosyne! Обитает в сильно затемнённых, переувлажненных местах, с монофагией на растениях рода хохлатка…Ущипните меня…»

«Ущипну, ущипну!» — ласково отвечала ему добрая бабуля…»Вот води энтузиастов по заповедным местам…Всех моих подопечных рёвом да гулом напугали- и уж за бабочек принялись…

Иван Иваныч, бросившись на густую, никем не кошенную мураву: «Эх, рай земной! Вылазь, ребяты…когда такое место ещё увидишь?»

Фалангер: «Ладно. Привал десять минут…»