Читаем Городской тариф полностью

- Сынок, ты же понимаешь, что я должен спросить: откуда? Ты не подумай, что я хочу деньги в чужом кармане посчитать, но Милу-то твою убили, это факт. И версий у нас с тобой только две пока: либо это акт устрашения, направленный на тебя, либо ее убили по каким-то ее личным делам. А убивают у нас, как тебе хорошо известно, легче всего из-за денег. Так что хотим мы с тобой или не хотим, но денежки нам посчитать придется.

- Да чего там считать, Федор Иванович, - заговорил Павел с раздражением. - Ну, скопили мы. Что-то у Милы было, я добавил. Не было у нее никаких денежных дел, я вам точно говорю.

- Ну и ладушки, - мирно согласился Давыдов. - А когда ее родители-то сюда переехали?

- В позапрошлом году.

- Надо же… Вот живут люди на одном месте, добро наживают, имуществом обзаводятся, а потом жизнь так поворачивается, что надо в одночасье все продавать и в другое место ехать. Страшно, наверное. У них там, в Азии-то, поди, домина был огромный, хозяйство налаженное… Или квартира?

- Дом. Да одно название! Домишко на окраине, в рабочем поселке.

- Эва как! Они за него небось сущие гроши получили. А квартиру в Тучкове купили, это тысяч тридцать долларов-то, не меньше вышло. Что ж они, подпольные миллионеры у вас? Или тоже ты с зарплаты накопил? Ты глаза-то не отводи, сынок, я ж предупредил, что деньги считать будем, они вообще счет любят. Накопить ты столько не мог. Я вот побольше твоего оклад имею, а у меня столько денег нет. Так что придется нам исходить из того, что какие-то денежные дела у твоей подруги-то были. Или нет?

- Федор Иванович… Ну не тяните вы из меня душу! Самому тошно.

- Так и мне, сынок, тошно, ведь человек погиб. А разбираться придется.

Павел смотрел на муху, неторопливо ползающую по кромке чашки, на дне которой уже подсохло коричневое кольцо от давно выпитого чая, и молчал. Давыдов его не торопил. А куда спешить-то? Были у Милены Погодиной какие-то «левые» денежки, были. Вот из-за них ее и убили.

- В общем… - начал Седов.

И снова умолк. Давыдов смотрел на него ласково и участливо, не подгонял. Просто ждал.

- Еще до того, как я познакомился с Миленой, у нее был мужчина… ну, любовник. Очень богатый. Подозреваю, что из криминальной среды. Она ведь приехала в Москву в девяносто восьмом, а встретились мы с ней только через три года. Как она жила эти три года - я не знаю. Вернее, знаю, но только с ее слов. И про мужика этого я знаю с ее слов. Его убили. Застрелили. Не то заказ был, не то разборка, не знаю толком ничего.

- Чего ж ты не выяснил? - удивился Давыдов. - Ты ж не мальчик с улицы, ты в органах служишь, тебе сподручно.

- Мила его имени не называла. Я сколько раз спрашивал - не отвечала, а мне ссориться из-за этого не хотелось. Да и потом, она сказала, что убили его где-то не то на Кипре, не то в Греции. Так что выяснить ничего невозможно. Но не в этом дело. После его смерти Мила нашла в его доме тайник с деньгами. И записку, адресованную ей самой. Дескать, если со мной что случится, бери эти деньги, они - твои. Она и взяла.

- А дом? - живо заинтересовался Давыдов.

- А что - дом? Дом не ее, оформлен на какую-то фирму. Она вещи собрала и сразу же съехала, квартиру сняла.

- Сняла? - переспросил Федор Иванович. - А чего сняла, а не купила?

- Она собиралась купить, но надо же где-то жить, пока подыщешь то, что нужно. Вот пока она ее искала, мы и познакомились.

- Ну а квартира-то, квартира? - следователь демонстрировал неугасающий интерес к жилищным вопросам. - Купила она квартиру?

- Конечно. В ней мы и живем. Жили…

- Значит, у тебя собственного жилья нет, так я понимаю?

- Да почему же? Есть. Моя квартира, однокомнатная. Стоит себе.

- А эта, в которой ты живешь, стало быть, на нее оформлена, на Милену?

- Ну да. Это ее собственность.

- Ладно, понятно. А денег-то много было у этого ее любовника?

- Федор Иванович… Может быть, вам трудно это понять, но мне такие расспросы не очень-то приятны, - зло проговорил Седов

- А чего ж тут неприятного-то?

На лице у следователя было написано искреннее удивление. Ну в самом деле, что неприятного может быть в том, что люди улучшают свои жилищные условия? Радоваться надо. А ему, вишь, неприятно. Эва.

- Мне неприятно, что женщина, которую я любил и с которой жил, решала свои проблемы на деньги бывшего любовника. Это вам понятно? Мне неприятно, что я ничем не мог ей в этом помочь. Мне неприятно, что я жил в квартире, купленной на деньги, которые он дал Милене за то, что она с ним спала, и ремонт в этой квартире сделан на эти же деньги, и мебель вся на них куплена, и лечилась за границей Милена тоже на них, и брата своего лечила, и родителям квартиру купила. И даже мне машину. И все на эти деньги. Я вам больше скажу: она не только от бесплодия лечилась в Швейцарии, она еще и зубы в Англии делала. Помните, я вам рассказывал, что ей первый муж шесть зубов выбил?

- Помню, помню, - с готовностью закивал Федор Иванович. - Ну и как, много от тех денег осталось-то? Или все порастратили?