Читаем Городской тариф полностью

Вот! За нее-то он и возьмется, эта красавица Чигрика в лицо не знает и слежку не заметит. Правда, она тоже ездит на машине, но тут уж Алешка напрягся, спер у матери серьги (это случилось как раз две недели назад, и об этом мать убитого рассказала оперативникам) и на вырученные деньги нанял знакомого парня с машиной (парня тоже установили и опросили, потом его допрашивал следователь, протокол есть в деле). Всего на три дня нанял, но и этого оказалось достаточным, чтобы обнаружить, что у Милены есть любовник, на квартиру к которому она приезжает два-три раза в неделю. Ну что ж, решил предприимчивый Чигрик, если не получается шантажировать Седова, можно шантажировать его бабу, она заплатит, а деньги возьмет все у того же Седова. Какая разница, чья рука протянет купюры, если их вынимают из одного и того же кармана? Для Щеколдина вопрос кармана был принципиальным, он затаил на Павла обиду за то, что тот его «бортанул».

И вот начал Алеша Щеколдин выслеживать Милену Погодину возле ее любовного гнездышка. Терпеливо выслеживал, долго сидел на лестнице, на один пролет выше квартиры Канунникова, никуда не отлучался, приспособив в качестве отхожего места площадку перед входом на чердак. Сидел он там и в прошлый понедельник, когда убили Милену. И что-то видел. Или кого-то. Кого? Канунникова? Ну и что? Олег там живет, и вполне естественно, что он приходит к себе домой и уходит оттуда. Даже если бы Канунников заметил, что на лестнице сидит какой-то чужой парень, он не придал бы этому значения. Когда человек выходит белым днем из собственной квартиры, он точно знает, что его нельзя за это обвинить ни в чем предосудительном, и совершенно не волнуется, если его при этом кто-то видит. Другое дело, если человеку нужно алиби и он утверждает, что его дома не было, он находился за тридевять земель, а тут находится свидетель, который видел, как он выходил именно из дома и именно в то самое время. Если Канунников убийца, то должен был отреагировать на присутствие Щеколдина. Но как он его заметил? Неужели Щеколдин оказался настолько легкомысленным, что даже не прятался? Не может такого быть, если бы он не прятался, его бы заметили все жильцы девятого этажа, тем более провел он на своем наблюдательном посту довольно длительное время и находился там, судя по всему, не один день: ему же нужно было установить, как часто Милена сюда приходит. Все жильцы девятого этажа были опрошены еще тогда, когда глазастенький участковый вместе с Настюхой Каменской обнаружил банку с окурками и обильные следы мочи, и ни один из соседей Канунникова Чигрика не видел. Значит, Щеколдин проявлял разумную осторожность и делал все возможное, чтобы не попадаться на глаза. Каким же образом Канунников его углядел? Это вопрос.

Но как бы там ни было, Канунников, убив Милену и собрав вещи, вышел из квартиры, понял, что у него на пути встал непонятного происхождения свидетель, и увез его подальше. Как? Посулами заманил, уговорами, угрозами? Это знает только сам Канунников. Найдем - спросим.

Сегодня польская бригада международных вагонов поезда Москва - Варшава приехала в Москву. Если покупаешь билет до Варшавы, то место тебе дают только в этих вагонах, остальные, в которых едут пассажиры до Вязьмы, Смоленска, Орши, Минска и Бреста, отцепляют в Бресте, на границе. Ванюшка Хвыля должен заняться проводниками. Посмотрим, что они скажут. В среду появится бригада с пражского поезда. Куда же этот Канунников-то запропастился?

И с самим Канунниковым еще вчера утром все казалось таким бесспорным, а вот сходила Настюха Каменская с тем глазастеньким участковым, с Дорошиным, на место происшествия - и снова сомнения одолели. Бокалы эти, будь они неладны, куртка, лекарство от высокого холестерина. Теперь вот еще коробка для дискет… Охохонюшки, жизнь наша…

Вот, однако, и приехали.

Следователь Давыдов знал порядок организации экспертных исследований, но собирался грубо его нарушить, пользуясь собственным авторитетом, почтенным возрастом и давними дружескими связями. Эксперту Давиду Львовичу Милькису, старому своему другу, он позвонил заранее, тот долго и подробно рассказывал о своих болезнях, не позволяющих ему работать быстро, из-за чего экспертизы скапливаются и неделями ждут своей очереди, а также о принципиальности начальника экспертно-криминалистического центра и его любви к порядку. Федор Иванович выслушал все это благожелательно и терпеливо, после чего безапелляционно заявил:

- Ну так ты жди, Додик, я скоро буду.

И повесил трубку. Главное - Давид на месте, а уж все прочие проблемы он как-нибудь решит.