Читаем Городской тариф полностью

В строительстве она не понимала ровным счетом ничего, поэтому даже если на этих дискетах и было что-то необычное, она бы все равно не заметила. Однако продолжала смотреть и даже пыталась во что-то вникать, например, поэтажный план дома, который построила фирма «Контракт - ОК», она все-таки освоила. Обычный дом, квартиры от однокомнатных до четырехкомнатных, планировка стандартная, никакого шика, в каждом подъезде по два лифта и помещение для консьержки. Для оживления скучной работы она даже принялась рассматривать планы квартир, прикидывая, в какой ей хотелось бы жить. Четыре комнаты отбрасываем сразу, это слишком много, им с Чистяковым столько не нужно, да и уборки в этих хоромах - никаких выходных не хватит. Три? Можно подумать. В одной комнате спальня, в другой - диван с телевизором и компьютером, в третьей… Н-да, третья, пожалуй, будет лишней. Наверное, двухкомнатная была бы в самый раз, например, вот такая, с большой кухней. Или вот эта, в ней кухня поменьше, но зато просторная прихожая, в нее можно поместить огромное количество полок с книгами и папками, и это существенно облегчит решение проблемы пространства в гостиной.

Мечтать было сладко. Настя покосилась на мирно посапывающего мужа и пошла на кухню выпить чаю. За чаем мечталось еще лучше, особенно если перед тобой целая коробка вкусного печенья. Зачем она смотрит эти дискеты? Настя представила себе, как утром принесет их на работу, пойдет к начальнику докладывать о вчерашнем дне, проведенном сначала в квартире подозреваемого, потом в кабинете следователя, расскажет про дискеты, и Большаков спросит у нее: есть там что-то интересное? А она честно ответит: «Я ничего не поняла, я в этом не разбираюсь». И что он о ней подумает? Вместо того чтобы вызвать специалиста, который понимает в строительстве, и отдать дискеты ему, она продержала их у себя почти сутки, причем без всякого результата. Это что, показатель высокого профессионализма? Это достойные слова в устах человека, которого только что повысили в должности?

И вдруг в голове ее появилась мысль, совершенно Анастасии Каменской не свойственная. «А мне плевать, что он обо мне подумает. Пусть думает что хочет. Мне нужно было сперва самой посмотреть эти дискеты. В конце концов, я - старшая в группе, и мне необходимо по каждому факту иметь собственное мнение».

Настя прислушалась к мысли, немало ей удивилась и налила себе еще чаю. Откуда бы это? Что это с ней такое? С каких это пор ей стало наплевать на мнение начальника?

Дорошин. Что-то он с ней сегодня такое сделал, что-то волшебное, и она вдруг поняла, что можно жить не только так, как живет она сама, но и по-другому. Она - женщина, выросшая и получившая воспитание в советское время, когда одобрение вожака стаи, будь то руководитель по службе или партийный босс, было входным билетом на лестницу карьерного продвижения. Мнение окружающих о тебе было той движущей силой, которая приводила в действие весь механизм твоей социализации, и если механизм не работал или работал плохо, ты превращался в неудачника. Тебе не давали путевок в дом отдыха или санаторий, тебя не включали в списки на поощрение, не ставили в очередь на приобретение дефицитной мебели, телевизора или машины, а о жилье и говорить не приходится. И уж конечно, тебя не принимали в партию, а без партбилета тебя не повышали в должности и не переводили на более высокооплачиваемую работу. Таковы были правила игры в те времена, дефицит всего и вся, начиная от продуктов и заканчивая квартирами, создавался искусственно, чтобы сделать людей зависимыми от расположения вожака стаи и, стало быть, управляемыми.

А Игорь Дорошин - это уже другое поколение, ему исполнилось двадцать лет, когда на смену старым правилам игры окончательно пришли новые, а уж эпоху застоя он вообще вряд ли помнит. Когда умер Черненко, пришел Горбачев и началась перестройка, Игорю было лет двенадцать, а Насте - двадцать пять, уж она-то успела пожить в ту эпоху, и не только воспитание и образование получить, но даже и поработать. Обыкновенный участковый Дорошин сегодня преподал ей урок удивительной внутренней свободы.

Ей вдруг стало легко и весело. «Никуда я не уйду, - подумала она, не замечая, что улыбается во весь рот. - Не дождетесь. И можете думать обо мне что хотите. Судьба подарила мне великую удачу - работу, которую я люблю и которой хочу заниматься еще много лет, работу, которая дает мне и радость, и отчаяние, и усталость, и победы, и никогда не надоедает. И я буду, буду, буду заниматься этой работой, что бы вы там про меня ни говорили и ни думали. Уволить меня на пенсию вы теперь не можете, если Большаков не обманет и напишет представление, скоро я стану полковником и получу право служить как минимум до пятидесяти лет, а выкинуть меня со службы по другим причинам я вам повода не дам. Вот так!»