Читаем Городок сорванцов полностью

После обеда я снова приходил в интернат. И с каждым днем все больше втягивался в деятельную подготовку к строительству полотняного городка.

Ежедневно с двух до четырех пятиклассники отправлялись «заготовлять лес». И постепенно весь двор интерната заставился аккуратными штабелями бревен, досок, брусьев и фанерных листов.

Убедившись, что «леса» набралось много, Владимир Викторович предложил ставить палатки не на землю, а на специальные щиты, сколоченные из досок и поставленные на круглые катки. Таких щитов нужно было шестьдесят восемь штук — по два на каждую трехместную палатку.

Столярная мастерская интерната получила крупный заказ. Сроки окончания работ остались те же, а объем их увеличился в три раза. То работали на уроках труда одни шестиклассники, теперь пришли на помощь мальчики даже четвертого класса. От двух до четырех и по вечерам столярка наполнялась множеством добровольцев.

Весело было смотреть на мальчиков: не поднимая головы, они стучали молотками, повизгивали ножовками, тесали топорами.

Я любил вдыхать бодрящий запах стружек, смолы и опилок.

Изредка в столярке появлялись Эдик и Саша, оба приглаженные, чистенькие, пахнущие душистым мылом. Они ходили между верстаками, щурились, критически осматривали готовую продукцию и записывали, сколько сколочено новых щитов.

Командовал в столярке преподаватель по труду Павел Александрович — широкоплечий, краснощекий здоровяк лет тридцати пяти.

Он проводил там все свое время — и рабочее и нерабочее — до самого отбоя.

— Разве отсюда уйдешь? — частенько ворчал он басом. — Этим сорванцам ничего нельзя доверить; чуть зазеваешься — обязательно подойдут к зубьям пилы, или что-нибудь поломают, или куда-нибудь залезут.

Он сам протаскивал тес и брусья через визжащее колесо циркулярной пилы; при этом он делал вид, что сердится, и предостерегающе гудел на всю столярку: «Семь раз примерь — один отрежь!», «Ударяй не по пальцу, а по гвоздю!», «Осторожно, руку убери!»

Павел Александрович считал, что нужно как можно больше столярных работ сделать в интернатских стенах, чтобы везти на место готовые детали и там их только монтировать.

Кроме щитов, неутомимые мальчики сколачивали части навеса над столовой и кухней, а также изготовляли множество мелочей — вроде лавочек, столов для настольного тенниса, грибка для часового, всякой всячины для «уголка тихих игр» и прочее и прочее.

Заходил я в часы уроков ручного труда и в портновскую мастерскую, слушал там неумолчное однообразное журчание швейных машин. Девочки подрубали белые платочки и нашивали на них темно-синие номера. У каждой палатки будет свой номер.

Не зря пятиклассница Тонечка говорила, что с мальчишками интереснее. Девочки скучали за шитьем этих номеров, хмурились и завидовали мальчикам, потому что визг циркулярной пилы, стук молотков и топоров издали напоминали веселую музыку.

Многие родители сперва отнеслись к идее полотняного городка с недоверием, и я чувствовал, что тут предстоит упорная битва за некоторых сынков и дочек.

Мамы зачастили в интернат. Если с мамой приходилось разговаривать мне, я говорил примерно так:

— Видите, какой ваш сын малокровный и узкогрудый. Чистый лесной воздух, солнце и купанье будут ему очень полезны. Обещаю специально следить за его здоровьем, и вернется он к вам крепкий, загорелый, веселый.

Мама уходила от меня успокоенная и сияющая.

Владимир Викторович действовал иначе: он тащил маму прямо в столярку и, стараясь перекричат: шум, тыкал пальцем в щит и говорил:

— Смотрите, палатка будет стоять на двух таких помостах, поднятых на двадцать сантиметров, снизу ее будет продувать ветерок, никакая сырость не заведется и змеи не заползут.

— Только не очень моего мальчика заставляйте работать, — просила колебавшаяся мама, — он у меня такой слабенький, и купается он пусть поменьше; а в походы его совсем не берите — вдруг еще дождик пойдет.

— Нет, нет, мамаша, не беспокойтесь. Работать он почти не будет, и в поход я его не возьму,

За день Владимир Викторович раздавал десятка полтора таких обещаний.

Познакомился я и с интернатской медсестрой Варварой Семеновной. Да, менее приспособленную для палаточной жизни медсестру трудно было сыскать — пожилая, очень полная, рыхлая, с испещренной морщинами кожей лица. Ее ужасала сама мысль — залезать в палатку на четвереньках, спать на холодном брезенте… Жизнь в полотняном городке ей казалась сплошной мукой.

— Я Евгению Ивановичу говорила, — искала она меня сочувствия, — хоть увольняйте — не поеду. Нормальные школьники в пионерские лагеря едут. Там спальные корпуса в яркие цвета выкрашены, всюду дорожки асфальтовые, клумбы с цветочками, весь участок высоким забором огорожен, ребята спят на кроватях с пружинными матрацами. Какая там благодать! А в нашем интернате? Я знаю, это все пионервожатого затеи. Неугомонный какой выискался! Надо же придумать — на земле, в холодных и тесных палатках! Ведь ребята там перепростудятся, не ровен час воспаление легких схватят.