Читаем Города в полете полностью

- Я не знаю о них ничего такого, чего не знает ваш компьютер, ответил Мартелс. - А именно, их ум еще не очень аналитичен; они преимущественно полагаются на инстинкт; но в результате отбора их разум совершенствуется от поколения к поколению, в то время как инстинкты, например телепатия, угасают. Похоже, с эволюционной точки зрения телепатия и разум несовместимы - если есть одно, другого не нужно, они могут даже быть эволюционными врагами. Квант мутант, выведенный искусственно; а я первобытный человек в значительно большей степени, чем люди типа Тлама. Если дело обстоит так, то компромисс с Птицами невозможен. Они ставят целью уничтожение человечества, и как можно скорее - и они не расположены дожидаться, пока эволюция окажется на их стороне. Они не способны оценить процесс в такой далекой перспективе.

- И это все? - отчаянным голосом вдруг воскликнула девушка. - Мы и так знали, что проигрываем Птицам - они сейчас размножаются быстрее, чем мы - что со временем уступим даже этот клочок гор и льдов. Теперь произошло чудо - и оно тоже не может нам помочь?

Что мог ответить Мартелс? Конечно, не за горами следующий ледниковый период, который резко сократит численность Птиц, прежде чем они смогут укрепить свои завоевания; но это событие, очень продолжительное событие, лежало вне пределов вероятного существования Человека в том виде, в каком его привыкли видеть антаркты - уцелевшие от эпохи Кванта. Мартелс видел по выражениям их лиц, чего никогда не сделал бы компьютер, что им это известно, и известно уже на протяжении многих поколений.

Он ответил, немного уклончиво:

- Я не знаю, что смогу сделать, но я еще не оставил надежду. Некоторые вопросы остаются открытыми. Для начала, я хотел бы еще раз взглянуть на туземца.

Антаркты Третьего Возрождения безмолвно посовещались и так же безмолвно пришли к единому мнению. Девушка кивнула, нажала какой-то рычаг, другая дверь отошла в сторону, и вошел Тлам, один.

Мартелс смотрел на него с удесятеренным любопытством. Ему впервые после того давнего мимического представления в музее приходилось видеть, в каком-то смысле, себя.

Тлам был живым свидетельством могущества антарктической медицины здоровый, без единого шрама, бодрый... и крайне высокомерный. Моментально Мартелс понял, что совершил ужасную ошибку.

Квант был там - не просто связанный с Тламом, а там - и его сознание вонзилось в пузырь компьютера, как дротик в головку сыра. Зал, антаркты, все исчезло в яростном реве.

На этот раз Квант не шутил.

11

Лишь прошлый опыт противостояния нападениям Кванта спас Мартелса от мгновенного поражения. Его отчаянное сопротивление длилось лишь долю секунды, но за это время что-то сработало в компьютере, и кинжальный натиск Кванта исчез - и с ним исчез весь окружающий мир. Ища причину, Мартелс обнаружил, что машина - представляющая, по сути, комплекс взаимных полей, минимальный набор оборудования, необходимый чтобы создать для них субстрат, и источник питания - повинуясь его импульсу, создала защитную зону или поверхность интерференции, сквозь которую ничто не могло проникнуть.

Однако, за все нужно платить: она в обоих направлениях не пропускала ничего, включая питающую энергию. Энергия, однако, продолжала поступать от какого-то источника, местоположение которого Мартелс не мог определить, но ее хватало лишь на поддержание биомагнитной "личности" машины; все оборудование было отрезано. Если не считать присутствия сознания Мартелса, это состояние походило на летаргический сон... но сон, медленно, но неизбежно приближающий его к смерти по мере потери энтропии. Он ощущал полную беспомощность.

Он обнаружил, что непосредственно контролирует ход времени, машина измеряла его самым прямым из возможных способов, по убыванию своих запасов энергии; единицей измерения служила постоянная Планка. Все остальное отключилось; и память машины и ее вычислительные функции остались в остывающем оборудовании. Мартелс не имел другого источника информации, кроме этой необъяснимой струйки энергии, поступавшей, казалось, откуда-то изнутри... а требования поддерживать интерференционную зону нарастали по экспоненте. Критический предел будет достигнут примерно через час - после чего Мартелс и машина будут полностью мертвы. Можно было бы снять зону, при этом Мартелс и машина попали бы в распоряжение Кванта; ибо за долю секунды, которую Мартелс сопротивлялся, он обнаружил, что узурпированный им циклический процесс в компьютере был рассчитан на Кванта, который распорядился бы им намного лучше.

В отчаянии, он осторожно двинулся внутрь, вдоль непонятного ручейка энергии. Этот путь приводил в ужас, так как, чем сильнее ощущался поток энергии, тем сильнее сознание Мартелса впадало в состояние, похожее на глубокий гипноз. Но по мере приближения он чувствовал себя все бодрее; казалось он уделяет все больше и больше внимания все более и более мелким вещам, так что добравшись до сердца этой загадки он парадоксальным образом полностью сосредоточился бы ни на чем вообще.