Читаем Город зеркал. Том 2 полностью

Он врезался в стену со шлепком. Майкл упал ничком и пополз. Услышал позади топот, а потом щелчки и рычание. Даже лучше, чем он думал: Зараженные стали драться из-за тряпки. Он пролез под занавеску и пополз дальше. Теперь он ни черта не увидит. Прополз еще полметра, миновал дверь и попытался встать. Как только ступня его раненой ноги коснулась пола, Майкл понял, что это мгновение он запомнит навсегда. Боль была просто потрясающая. Он сунул руку в карман рубашки и вытащил коробок спичек. Копошась в темноте, ухитрился вытащить одну, не вытряхнув все остальные. Чиркнул.

Он оказался в узком коридоре с кирпичными стенами, ведущем в глубь здания. Вдоль стен стояли металлические стойки с пустыми вешалками. Воздух здесь был почище, пыли поменьше. Майкл снял с лица платок. Слева от него был проход в небольшую комнату с занавешенными кабинками. Он поглядел вниз; капли крови отмечали его продвижение, будто дорожка из крошек. Кровь хлюпала в ботинке. Спичка догорела, он бросил ее в сторону, зажег другую и двинулся дальше.

Спустя восемь спичек Майкл решил, что выхода наружу нет. Сколько он ни выбирался в боковые коридоры, все время возвращался к центральному. Кто проектировал это здание? Как скоро Зараженные потеряют интерес к тряпке и пойдут по кровавому следу?

Он оказался в последней из комнат. Похоже, это была кухня, с плитой, мойкой и шкафами вдоль двух из четырех стен; посередине был небольшой квадратный стол, заставленный открытыми банками и пластиковыми бутылками. На продавленном матрасе лежали два скелета, их кости были коричневого цвета. Это были первые человеческие останки, которые Майкл увидел в Нью-Йорке. Он присел рядом с ними. Один из скелетов был меньше другого, который походил на взрослую женщину, с длинными иссушенными волосами. Мать и ее ребенок? Вероятно, они спрятались, когда все началось. И лежали здесь уже столетие, запечатлев навечно их последние мгновения любви. Майкл ощутил себя незваным гостем, будто он нарушил священный покой гробницы.

Окно.

Оно было закрыто решеткой в виде ставен на петлях из толстой проволоки, прикрепленных к металлическим полосам, привинченным к стене. Две половины были соединены навесным замком. Спичка догорела и обожгла ему пальцы; он выкинул ее. Когда его глаза приспособились к темноте, он увидел, что через окно проникает слабое свечение, едва заметное. Он огляделся, ища что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве рычага. Думай, Майкл! На столе лежал нож для масла. Пол снова дернулся, горизонтально, один раз. Посыпалась пыль от штукатурки. Майкл вставил нож в дужку замка. Его руки были холодными и слегка немели, он едва мог шевелить ими – последствия потери крови. Майкл напряг руки и сильно крутанул нож.

Нож сломался пополам.

Вот оно; хватит уже. Майкл устал. Он сполз на пол и прижался спиной к стене, чтобы увидеть, когда они войдут.

Питер стоял в поле, по колено в траве. Все вокруг было странных цветов, неестественно ярких, подчеркивающих каждую мелочь. Дул ветерок. Земля была идеально ровной, но вдалеке пронзали горизонт горы. Ни день, ни ночь, нечто среднее, мягкий свет и никаких теней. Что это за странное место? Как он попал сюда? Он попытался вспомнить; и лишь теперь понял, что на самом деле он не знает, кто он такой. Его это немного встревожило. Он был жив, он существовал, однако, похоже, у него не было прошлого, которое он мог бы вспомнить.

Он услышал шум воды и пошел на звук. Сделал это автоматически, будто незримый разум управлял его телом. Прошло некоторое время, и он оказался у реки. Вода лениво текла, журча по камням. Она несла листья, похожие на ладони, кружащиеся в потоке. Он пошел вниз по течению, до излучины реки, где она образовывала пруд. Поверхность воды была совершенно гладкой, похожей на нечто твердое. Он почувствовал странное беспокойство. Казалось, что в глубине пруда находится ответ, хотя он не мог вспомнить вопроса. Вопрос будто вертелся на кончике языка, но когда Питер пытался сосредоточиться на нем, улетал от него, будто птица. Он опустился на колени у края пруда и посмотрел в воду. Увидел человеческое лицо. Смотреть на него было как-то неприятно. Это было его лицо, однако оно вполне могло быть чужим. Он протянул руку и коснулся воды указательным пальцем. От точки контакта пошли концентрические круги, но потом образ восстановился. Вместе с этим пришло ощущение, сначала далекое, но потом оно стало усиливаться. Ощущение узнавания. Он знал, кто он такой, если бы только он мог вспомнить. Ты… он будто пытался убрать огромный камень со своего сознания. Ты… ты…

Питер.

Он отпрянул. Плотину в его сознании прорвало. Образы, лица, имена, дни – они хлынули потоком, почти что болезненным. Окружающая обстановка – поле, река, рассеянный свет в небе – начала распадаться. Ее смывало. За ней оказалась совершенно иная реальность, реальность предметов и людей, событий и упорядоченного времени. Я Питер Джексон, подумал он и произнес это:

– Я Питер Джексон.

Питер упал назад, меч выпал из его руки.