Роберта отпустили. Ему показалось, что чиновник утомлен, отчего улыбка его казалась восковой. В соседнем помещении Роберта принял секретарь Высокого Комиссара. У него было полное лицо, голубые глаза весело сверкали за толстыми стеклами очков.

— Дело за некоторыми формальностями, — сказал он и положил письмо из Префектуры, протянутое Робертом, на стол перед собой. Он выписал ему удостоверение, которое давало право входа в любое место — в казармы, в частные дома, в районы катакомб.

— Подземные области, — пояснил секретарь, потирая рукой свои розовые щеки, — простираются в северо-восточном направлении далеко за пределы видимых очертаний нашего города, очень далеко.

Он дал понять как бы вскользь, что они теряются в беспредельности. Но поскольку условия этой местности по мере удаления от центра города становятся все более суровыми, то желанию углубляться в нее весьма скоро наступает естественный предел.

— Вы подпишитесь своим именем, господин доктор? Вообще мы не выдаем специальных удостоверений, но в вашем случае это представляется уместным. Чтобы у вас не возникало трудностей.

Роберт достал авторучку и расписался. Чиновник поставил на документ печать и выдал ему чеки — один на квартиру, один на еду и еще один на покупки, — которые давали Роберту право покрывать все его личные расходы за счет города.

— Жалованье, — разъяснил он вкратце, — выплачивается продуктами питания и платежными чеками в зависимости от ранга и значения занимаемой должности. Согласно значению вашей должности, вам как городскому архивариусу полагается четвертая из восемнадцати ступеней оплаты труда. Поскольку деньги вам здесь нигде не понадобятся, в том числе и для приглашения родственников, друзей или подруг, — секретарь весело сверкнул глазами на Роберта из-под стекол очков, — то какая-то часть ваших доходов может, если вы пожелаете, переводиться вашей оставшейся на родине семье в виде принятых там платежных средств.

Роберт кивнул. Затем секретарь назвал ему секретный номер своего телефона, право пользоваться которым имели только высшие служащие, описал местоположение Старых Ворот, где находились служебные помещения, и дорогу к удобной ему гостинице. Пожелав Роберту успешной деятельности, розовощекий секретарь простился с ним, пояснив, что теперь он должен снова обратиться к своим служебным обязанностям. Роберт, несколько удивленный столь деловитой озабоченностью секретаря, вежливо поблагодарил его за прием, взял удостоверение, прочие бумаги и покинул Префектуру.

3

В квартале города, где, по описанию секретаря, должна была находиться гостиница, царила какая-то торжественная тишина, резко контрастировавшая с тем оживленным движением, которое Роберт наблюдал в подземных коридорах и подвалах. Поначалу теплый воздух улиц после прохладных помещений Префектуры приятно действовал на него; скоро, однако, солнце поднялось довольно высоко и все сильнее стало припекать. Он снял пиджак и перекинул его через плечо. Потом взглянул на свои часы: они показывали без пяти минут одиннадцать.

Кривые улочки и переулки ответвлялись от широкой улицы, которая в виде полукружия огибала пятиугольную площадь. Взгляд уже привычно скользил по домам-развалинам, голые обшарпанные стены которых поднимались не выше двух-трех этажей; было такое впечатление, будто верхние этажи у них снесло вместе с крышами ураганным ветром. Только четырехугольные каменные остовы дымовых труб торчали вверх, подобно маленьким башням. На фасадных стенах сплошь и рядом зияли трещины, штукатурка во многих местах отвалилась большими кусками; в продуваемых ветром помещениях там и тут торчали из дверных рам клочья войлока; расколотые трубы, заржавевшие стальные балки глядели наружу, как обнаженные части скелета. Во избежание обвала кое-где установлены были опорные балки и металлические скобы. Многие здания внутри были опустошены пожаром, уцелели только каменные лестничные клетки и перекрытия. Тут Роберт догадался о целесообразности мраморных столов и кресел в Префектуре, которые сначала отчасти удивили его. По мостовой громыхали двухколесные тележки. Мужчины, переходя от дома к дому, собирали в ведра мусор, который уже лежал кучками у арок, и ссыпали его в большой контейнер. Каждый раз, перед тем как тронуться с места, один из мужчин, чтобы привести тележку в движение, хватался за спицы колес. На одной тележке была наклонно установлена бочка с водой; с помощью примитивного насосного устройства из нее поливали дорогу. Мужчины, занятые уборкой улиц, были в кожаных фартуках и кепках с козырьками.