Читаем Город за рекой полностью

— Я восстанавливаю древние портреты, — пояснил художник.

Архивариус решительно зашагал к двери.

— Я ухожу, — сказал он. — Оставаться здесь дольше у меня уже нет сил. Мне надо возвращаться.

Когда Роберт оглянулся на Кателя, он почувствовал в его позе насмешку.

— Кстати, — повернулся к нему художник, — тебе не случилось встретить за это время фрау Анну?

Этот вопрос поверг Роберта в смущение. Он с болью во взгяде прижал кулак к левой стороне груди. В тишине послышался верещащий звук, который с промежутками настойчиво возобновлялся. Художник удивленно поднял глаза. Архивариус осторожно направился в ту сторону, откуда доносился звук, и возле входной двери обнаружил над чашей для святой воды черный полированный ящичек. Открыв его, он увидал ржавый металлический звонок телефона.

— Новшество! — воскликнул художник. — Техника следит за нами.

Снова зажужжал аппарат, и Роберт приложил к уху телефонную трубку. На его вопросительное "алло" ответил далекий голос. "Мы соединяем", — услышал он. В трубке что-то щелкнуло. Другой женский голос осведомился, господин ли доктор Линдхоф у аппарата. Роберт подтвердил. "Соединяем", — снова сказали в трубке. Роберт ждал.

— Алло, господин доктор Линдхоф, — услышал он у самого уха близкий мягкий голос, похожий на голос Высокого Комиссара. — Извините, что помешал вам. Префектура выражает вам благодарность, господин архивариус, за то, что вы и дальше намереваетесь исполнять ваши обязанности.

— Но, — пробормотал Роберт, — я не знаю… я боюсь, что я… не понимаю… — Он хватался рукой за воздух. "Все, все", — снова сказал в трубке женский голос. Роберт все еще стоял в нерешительности у мертвого провода, когда Катель крикнул ему:

— Трубку можешь положить!

Роберт послушно подчинился. Потом опять настойчиво повторил, что желает немедленно возвратиться в Архив.

Катель, еще раз окинув взглядом фрески, напомнил архивариусу, что он осмотрел только одну фабрику и должен еще ознакомиться со второй, как бы дополняющей первую, чтобы составить представление обо всем производстве. Поколебавшись с минуту, Роберт согласился, поставив при этом условие — сократить по возможности осмотр второй фабрики, ограничившись самым главным.

По дороге к другому фабричному комплексу, который располагался на противоположной окраине города, Роберт мучительно раздумывал над вопросом Кателя об Анне и над звонком из Префектуры. Зачем он был здесь и кому нужно его назначение?

— Мир, — сказал художник, — круглый. Только мы этого не замечаем. Мы не замечаем даже, что он все время вращается вокруг самого себя.

Они шли спешными шагами, как будто приходилось наверстывать упущенное. Давно осталась позади зона кирпичной фабрики; они уже пересекли тот район города, где были катакомбы, и вышли на территорию второго фабричного комплекса. Здесь тоже охрана потребовала удостоверение, и один из охранников также тихонько последовал за ними, шпионя.

Когда они вышли из подземелья наверх, художник обратил внимание архивариуса на то, что здесь производственные цеха находятся под открытым небом и что вся эта фабричная зона, над которой стоит немолчный раскатистый гул, простирается до самых пограничных берегов реки. Архивариус, равнодушно скользя взглядом по окрестности, рассеянно слушал разъяснения товарища, лишь время от времени отзываясь коротким "ну да". Он, кажется, не ощущал теперь даже солнца, которое немилосердно жгло голую каменистую местность. Кружащаяся песочная пыль висела над всей фабричной территорией, застилая солнечный диск. Сухой горячий воздух раздражал дыхательные пути. Они вошли в одно из крытых каменных строений, во множестве разбросанных посреди содрогавшегося от гула поля. Помещение, походившее на ящик, освещено было искусственным светом. Жужжащие вентиляторы едва ли освежали спертый душный воздух. У щита с приборами управления, занимавшего все пространство задней стены, сидели человек двадцать женщин в потертых спецовках и блестящих наушниках. В соответствии с поступающими указаниями они переключали рычаги и устанавливали регуляторы по стрелке-указателю световой шкалы. Время от времени они произносили вслух какие-то цифры.

Мужчина в грязной рубашке, видимо механик, внимательно следил со своей табуретки за работой женщин, что-то брюзжа себе под нос: "Желтый семь с половиной" или "Синий плюс тринадцать". Женщины корректировали в со ответствии с этим управление. Длинной палкой, походившей на бильярдный кий, он, не сходя с места, время от времени передвигал, как будто бессмысленно, цветные латунные пластинки на контрольном стенде с одной клетки на другую. Этой же палкой он тыкал в спину между лопаток то одну, то вторую женщину, которая, как ему казалось, проявляла невнимательность. Минутами помещение содрогалось от подземных вибраций, как судно при бортовой качке.

Катель между тем подвел Роберта к какому-то разряженному господину, тот прервал свою диктовку секретарше и приветствовал его.

— Видехук, — представился он. — Специальный агент семь тысяч два. Честь имею, господин советник Архива!