Читаем Город за рекой полностью

Эти слова разорвали тишину стеклянного царства. Сидевший в своем отсеке статистик задергал, как кукла руками и ногами и воскликнул обиженным голосом чревовещателя:

— Я просил бы вас не мешать моим работникам!

Управляющий и архивариус удалились, а напуганный статистик долго еще не мог прийти в себя.

— Этот здесь недавно, — извиняющимся тоном сказал Управляющий.

— Вот как.

— И у нас постоянная смена кадров сказывается нежелательным образом, — пояснил долговязый. — То один исчезает, то другой, чтобы уступить место очередному преемнику. Каждый только передает место другому.

— Вот как.

— Оно и со мной обстоит не иначе, — продолжал рыжеволосый. — Никто не застрахован навечно. Отсюда и ежедневные отсев и приток рабочей силы, занятой на производстве и перевозках. Перемещения регулируются вот этой административной группой.

Архивариус увидел целый сонм бухгалтеров и бухгалтерш, которые усердно записывали и вымарывали индексы рабочих и служащих.

— Соответствующие сведения и указания поступают на фабрику из Префектуры, — пояснил Главный Управляющий. — Впрочем, круг обязанностей каждого, который обусловливает статус его пребывания, определяется городскими властями с самого начала. Пока тот или иной находится здесь, он остается на должности, изначально ему предписанной или предназначенной.

— Но чем предопределяется положение? — спросил хронист.

— Об этом я ничего не могу сказать, — отвечал рыжеволосый. — Я вижу только готовые табели. Один из высоких чиновников Префектуры в разговоре со мной — первом и единственном, который имел место при моем вступлении в должность, — высказал весьма любопытное замечание, что это, мол, зависит от ранее благоприобретенной судьбы.

Уполномоченный стряхнул кончиком ногтя пылинку со своего рукава.

— От ранее благоприобретенной судьбы?! — воскликнул хронист. — В самом деле, любопытное замечание.

Роберт не в силах был долее оставаться в этой стеклянной тюрьме. Он сказал долговязому, что не может задеживать живать внимание на частностях в разных секторах, потому как многое еще должен осмотреть здесь, на фабрике, чтобы составить представление о производстве в целом. Уполномоченный проводил его до выхода из стеклянной галереи и поручил дежурному отвести господина хрониста к фабричному мастеру производственной ступени I В.

— Премного вам благодарен, — сказал архивариус.

— Всегда к вашим услугам, — отвечал уполномоченный.

Освободившись от войлочных туфель и снова ощутив под ногами естественный пол, Роберт почувствовал облегчение. Дежурный, юркий человечек, воспользовался случаем и осведомился у архивариуса, пока они шли к цеху, нет ли у него при себе лишней пуговицы. Тут только Роберт обратил внимание, что у дежурного на куртке оборваны все пуговицы. Он пошарил в карманах, но не нашел ничего.

— Но на пиджаках бывают запасные, — заметил маленький служащий. — Вы не могли бы пожертвовать одну из ваших? — Он показал на три пуговицы, нашитые кряду на обшлаге рукава Робертова пиджака. — Такого фасона у меня как раз еще нет, — прибавил он. — Да, — признался он в ответ на вопрос Роберта, — раньше я собирал марки, но поскольку их теперь нет, то многие коллекционируют пуговицы. Мы нашиваем их на ленты в соответствии с величиной, цветом и назначением, а кое-кто даже выставляет такие ленты в витринах. Коллекционирование — это, пожалуй, древняя страсть, которая все еще сидит в людях, не так ли? Прошу извинить меня.

К огорчению дежурного, Роберт отказался посмотреть его коллекцию, но оторвал одну из запасных декоративных пуговиц на своем рукаве, которую тот принял с сияющей улыбкой.

Цеха, в которых изготовлялся формовой кирпич, располагались не слишком глубоко под землей. Широкие шахты пропускали воздух и свет в многочисленные производственные отсеки, где работали преимущественно женщины. Фабричный мастер, пожилой мужчина, угрюмый скорее на вид, чем по характеру, коротко и сжато описал Роберту процесс изготовления кирпича.

Поступающая по всасывающим трубам измельченная каменная порода ссып #225; лась в небольшие стальные резервуары. Это была, как Роберт определил на ощупь, гранулированная масса. Она проходила последовательно ряд химических процессов, технология которых держалась под секретом. В результате получалась кашеобразная масса, подвергавшаяся затем сильному нагреву.

При этом все решающим образом зависело от точного соблюдения температурного режима.