Дуг рванул в другую сторону, к Кэмбриджской улице, Дез бросился за ним, чувствуя прилив адреналина. Они добежали до угла, как раз тогда, когда «Кавальер» вырулил с одной из улиц и проревел мимо них, шмыгнув под эстакаду, поднявшись на склон и ринувшись вниз к Пряной улице, обратно в Город.

— Что за фигня? — запыхавшись, спросил Дез.

Дуг смотрел вслед исчезнувшей машине.

— Коп? — предположил Дез.

— Коп вышел бы, значок показал. А не прятался бы. И не убегал.

— Тогда что?

— Вот херня, — вырвалось у Дуга, он пнул бордюр.

Мимо них прошипел автобус, свернув на площадь Салливана и обдав их свинцово-серым облаком выхлопного газа.

— Но если это агенты, как же они… погоди-ка, через меня?

— Может, с телефонами переборщили? Мать их за ногу.

— Ты успел рассмотреть? Я — нет.

— Родимое пятно, — ответил Дуг, проведя рукой по одной стороне лица. — Вроде сыпи.

— Что, типа гемангеомы?

— Ага. И на руке. — Дуг сжал руку в кулак. — Хреново, Дез. Что-то мне не до кино.

— Да, — согласился Дез. — Ты уверен?

Дуг смотрел в сторону дома, башни бывшей кондитерской фабрики, шпиля церкви святого Франциска на холме.

— А мне что делать? — спросил Дез. — Меня срисовали? Что это значит?

Сверкающий черный «Мерседес» промчался мимо них, направляясь в Сомервилл и сотрясаясь от низких басов какого-то рэпа.

— Собраться нам надо, — сказал Дуг. — Я с остальными поговорю. А ты пока держи ухо востро, как и раньше. Срисовал его — молодчина.

Дуг стукнулся кулаком с Дезом, перебежал улицу и направился назад, в Город. Дез смотрел вслед приятелю, ему хотелось догнать его и помочь разобраться, но, может быть, следовало сначала остыть.

ФБР на улице его мамы. Напуганный Дез сунул руки в карманы и пошел домой, выискивая взглядом красные «Кавальеры».

Часть II. Когда в город приходит любовь

Глава 15

Стрелка

Тропа Свободы[61] — туристический маршрут, что-то вроде булыжного тротуара, проходящего по местам, где «рождалась Америка». Начинается она в центре города, у спортивного поля в Общинном парке, змеится на север, мимо места Бостонской бойни[62] и дома Пола Ривера[63] в Нортэнде к Чарлзтаунскому мосту, а заканчивается у гранитного обелиска высотой 67,5 метра, который стоит на месте битвы при Банкер-Хилле.

Предпоследняя достопримечательность маршрута — самый старый военный фрегат в мире, по-прежнему остающийся на плаву, — «Конституция», также прозванный «Стариком Железным Боком» за толстую обшивку, которой не страшны пушечные ядра. В первые дни мая, принесшие тепло, павильон на южной оконечности старого судоремонтного завода наводнили школьные экскурсии: учителя с козырьками от солнца и в шортах до колен, представители родительского комитета, сжимавшие огромные стаканы кофе со льдом, и пятиклашки с сумками для завтрака и банками минералки, завернутыми в фольгу, — все щурились, разглядывая флажки и паруса на трех высоких мачтах корабля.

Дуг, Джем и Глоунси прогуливались по сухому доку между кораблем и его музеем, смешиваясь со школьными группами и туристами-иностранцами в гольфах. Дуг надеялся запутать микрофон дальнего подслушивания, если таковой был на них нацелен. Джем теребил край своей удачливой голубой кепки с логотипом «Ред Сокс», которая, помимо прочего, помогала ему постоянно сгибать руки. У него на носу были маленькие, словно ухмыляющиеся солнцезащитные очки, слишком дорогие и европейские на вид для его простого американского лица, которому больше подходили вещи из корзинки «распродажа». Глоунси нацепил спортивные очки с желтыми линзами, за которыми его лягушачьи глаза казались выпученными. Его веснушчатые руки походили на два удлиненных куска сыра «Пекановые фермы».[64]

Джем сплюнул в океан.

— Сука гребаная.

Дуг обернулся к нему быстро, слишком быстро.

— Чего?

— Чего-чего? Долбанная управляющая банком, кто ж еще?

— Ты о чем вообще?

— Да это она, зараза.

— Да как? Что она могла им сказать?

— Хрен знает. Что-нибудь.

— Не, ты мне скажи. Да что она могла сообщить?

Джем вернул на макушку кепку с заново выгнутым козырьком.

— Расслабься, приятель! Откуда мне знать?

Дуг понимал, что надо прикусить язык, но не смог этого сделать.

— Не нравится мне, когда словами бросаются, будто они ничего не значат. Они значат. Это важно, охренительно важно. И я хочу, чтобы все было предельно ясно. Что она могла им сказать? Что нас было четверо? Или что мы уехали на фургоне?

— Хорошо. Тогда откуда они узнали?

Дуг посмотрел вдаль, на другую сторону гавани, на причалы береговой охраны, выступающие из Нортэнда.

— Да как угодно могли узнать. Как угодно.

— Мы на этом деле так перестраховывались. Меня аж трясло, но мы все сделали. И дело прошло гладко. Пока на кнопку не нажали.

— Я хочу сказать, что пока у меня нет ответа, как и у тебя.

— Все отбеливателем залили. Я инструменты пересчитал. Ничего не потеряли.

— Тут могло быть стечение обстоятельств. Например, кого-то к нам на хвост посадили. Мы ж в последнее время много светимся.

Глоунси дернул плечом, держа руку в кармане.