Дуг заметил ее у стеллажа со средствами для волос. На Клэр была красная фуфайка, серые спортивные брюки, бейсболка, кроссовки и солнцезащитные очки с янтарными стеклами. Обычный внешний вид в Городе — девушка, разгуливающая в выходные черт знает в каком прикиде. Яппи делают покупки, прикрывшись кепкой, очками и мешковатой одеждой. На кого тут, в Городе, впечатление производить?

Пока она выбирала кондиционер для волос, Дуг постоял в конце ряда, крутя в руках колоду карт. Некоторым женщинам бейсболки не идут, они их портят и делают грубыми. Но Дуг мог запросто представить, как Клэр бежит по бейсбольному полю к первой базе. С развевающимся хвостиком из светлых волос. Она выбрала флакон светло-коричневого цвета и отправилась к полкам с журналами. Дуг последовал за ней. Клэр выбрала «Пипл». Вышла через широкий центральный проход и, вдруг насторожившись, прихватила упаковку орехов в молочном шоколаде. Обернула ее журналом и пошла вперед.

Дуг схватил шоколадное яйцо «Кэдбери» из корзинки «распродажа» и встал в очередь за Клэр. Он учуял аромат ванили — возможно, от уже закончившегося кондиционера, и провел взглядом по изгибу ее шеи в едва заметных веснушках. Дуг боялся, что она ощутит его присутствие каким-нибудь шестым чувством, чувством страха, но Клэр смотрела только на свою красную сумочку-брелок. Окошко для прав в ней пустовало.

Когда она ушла, Дуг встал на ее место у кассы, высыпал несколько монет за шоколадное яйцо. Клэр замешкалась у дверей, помогая старушке выкатить на улицу тележку, доверху забитую безымянными рулонами туалетной бумаги. Дуг вышел следом за девушкой, чувствуя себя призраком. Клэр села в машину, посмотрела в зеркало и подала назад, а затем двинулась прочь.

«Видишь? Ничего особенного», — сказал трезвый внутренний голос. «Да, верно», — ответил тридцатидвухлетний холостяк внутри Дуга.

И с чего он вдруг решил сообщить Фрэнку Г., что встретил кого-то, Дуг так и не понял.

И вот опять двадцать пять — уставился на ее окно. Только на этот раз он шел пешком. Утром торчит у дома мамы, вечером — у дома Клэр. Когда он успел превратиться в такого жалкого пентюха? Для этого отказался от выпивки? Чтобы субботними вечерами прятаться в переулках, как робкий воришка?

А больше ничего его и не ждет. Это даже сном не назовешь. Это нечто, противоположное сну. А противоположен сну вовсе не ночной кошмар, а пустота. Когда спишь как убитый. Весь Город — это большой магазинный холодильник. А светящее желтым окошко Клэр там, в вышине, — последняя холодная бутылочка на полке. Но открыть ее он не может. Даже дотронуться не дано.

Он сонно листал автожурнал и смотрел по кабельному повтор игры «Сокс». Шел второй час ночи. В дверь постучали. Он вышел босой, в трусах и футболке через гостиную, под которой этажом ниже находилась игровая комната Джема, а двумя этажами ниже — столовая Кофлинов, теперь вотчина Кристы и Шайн.

После отсидки Дуг стал дотошно, почти по-военному любить порядок — Джем говорил, что он слишком парится — и его жилье было тому подтверждением. Чистый дом, чистая жизнь, чистый разум. Да и гостей он к себе больше не звал.

Дуг остановился у закрытой двери. За ней в полоске света вырисовывалась фигура.

— Дугги.

Криста. Пропитый хриплый голос. Теперь она скреблась в дверь. Он почти видел, как женщина прижимается к двери, приложив ухо так же, как раньше прикладывала к его груди, слушая биение сердца. И руку к губам приложила — как будто рассказывает двери что-то по секрету.

— Я знаю, что ты дома.

Вся выпивка, которую он не тронул за эту ночь, все ошибки, которые мог бы совершить, но не совершил — все вернулось к нему сейчас. Вертится за дверью, еще надеясь завладеть им.

— Ну скажи, что мне сделать, — просила Криста. — Я же хочу тебя, чего тебе еще?

Дуг положил ладонь на дверь, надеясь, что между ними возникнет поток взаимопонимания. Потом выключил свет, прошел мимо дивана с царапинами от ее ногтей и лег спать.

Глава 8

Фроули в «Пивной»

— Куда ты ходила? — спросил Фроули.

— В туалет внизу, — ответила Джун, повесила сумочку на спинку барного стула и, подвинув его колено в сторону, села. — Там очереди нет.

Они сидели за черным пластиковым столом размером с небольшой автомобильный руль. Мимо ходили одни и те же люди.

— Внизу есть туалет?

— Конечно. Все девушки это знают.

Она вложила в слово «девушки» много смысла. С Джун, тридцатишестилетней риелторшей, Фроули познакомился как-то вечером в круглосуточном магазине. Она покупала сливочный сыр, а он батарейки АА для диктофона. Они оба жили в районе судоремонтного завода: она в кондоминиуме с видом на залив, в квартире со стеклянной мебелью и замысловатой подсветкой, он — в съемной берлоге, оба окна которой выходили на шоссе, там стояли пластиковые полки для книг и до сих пор не разобранные коробки. Почему-то быть и оставаться «девушкой» оказалось чрезвычайно важно для Джун. Мелированные светлые волосы обрамляли ее лицо, скрывая, словно страшную семейную тайну, появившиеся морщинки и складки.

— Ты здесь раньше не бывал, — моментально угадала она, удивившись.