— Не торопи события, вот и все. Тщательнее выбирай, с кем общаться. Влечение и судьба — не одно и то же. Наша жажда этому же учит. Не хочу, чтобы ты страдал, малыш, но в девяти случаях из десяти роман — это проблема, а не решение. — Фрэнк Г. не поморщился: его выгнутые брови по-прежнему возвышались над глазами, которые уже столько лет были трезвыми. — После решения не заходить в бар одному, друг мой, это самый важный выбор, который тебе предстоит сделать.

Глава 7

Лихорадка субботнего вечера[33]

Тем вечером Дуг все-таки доехал до «Пивной», потому что обещал быть. Второй этаж был забит разгоряченными людьми, расположившимися вокруг стеклянной барной стойки в свете каких-то навороченных ламп; смех, звон стаканов, гам народа, пришедшего выпить в выходной. Плач гитары отпугивал пьяниц от двери в маленький зальчик с крошечной сценой, освещенной одним софитом. Для всех молодых специалистов, не сумевших субботним вечером прорваться в «Таверну Уоррена», это заведение было планом «б».

Сразу за входной дверью Дуг свернул на узкую лестницу и спустился в облако дыма. Внизу все было в старогородском стиле: кирпичные стены, низкий потолок — в общем, настоящее подземелье с запахом пива и мочи. Здесь стеклянная барная стойка не продержалась бы в целости и дня. Коробки с пустыми бутылками, составленные вдоль стен, служили скамейками. Музыкальный автомат в углу работал на износ, словно качающее кровь сердце. В мрачные туалеты никогда не собиралась очередь, чем они привлекали осмелевших от выпетого дам со второго этажа. Женщины пробирались сквозь толпу земляков, словно светские девицы, попавшие на канализационный слет, с жеманным выражением лица бормотали «прошу прощения» и указывали пальчиками с французским маникюром на дверцы с буквами «М» и «Ж».

— Макре-е-ей! — завопил Глоунси от барной стойки, встав на металлическую перекладину для ног. Его зеленовато-коричневые глаза горели безумием — он явно вошел в раж.

Дуг пробрался к нему, позволив бешеному Глоунси обнять его, и похлопал друга по спине.

— Как оно?

— Пучком. Как сам?

Буль-Буль, бармен с вечно потными руками, увидел Дуга, прокричал что-то вроде: «Сколько лет, сколько зим!» — и плеснул в стакан минералки с лаймом. Буль-Буль вечно расплескивал напитки. Дуг ответил Глоунси, отхлебнув минералки, и огляделся.

Тот уже успел махнуть Джему, который отлип от двух парней с кислыми минами (Дугу они были не знакомы) и двинулся к бару сквозь расступавшуюся толпу. Джем, думая, что Дуг его не видит, махнул Кристе, сидевшей в углу. И все пришли в движение, словно подвыпившие шахматные фигуры на переполненной липкой доске. Криста перестала мешать свой бурбон с колой и положила ладонь на руку Джоани Лолер, прерывая разговор. Джоани — коренастая девушка с лягушачьим лицом, жившая в муниципальной квартире, вечная невеста Глоунси и мать его сына Ники — подтолкнула подругу, бормоча что-то ободряющее.

Дез скормил автомату доллар, заиграла песня группы «Кренберис» «Медлить»,[34] которую недавно полюбили в подвале — здесь слушали только ирландскую музыку. Еще час — и Дез окончательно обоснуется здесь на весь вечер, этот самозваный диджей выдворит всех примазавшихся яппи при помощи тяжелой артиллерии — группы «Клэнси Бразерс» и аккордеонных джиг, а потом, уже ночью, пустит в ход серьезное оружие в виде записей «Ю-ту».

Джем подошел и изобразил удар справа, замахиваясь нарочито медленно. Дуг подыграл, дернул головой, как от настоящего удара, и ответил резким движением в стиле героев «Звездного пути». Джем отпрянул и в погоне за голливудскими эффектами облил пеной из бутылки «Миллер» двух скучающих девиц с большими кольцами в ушах.

— Воротила, — приветствовал Джем.

— Дрочила, — ответил Дуг, стукнув кулаком о его кулак.

— С этим покончено, — напомнил Джем, допил бутылку, поигрывая мышцами, и ткнул пальцами в Буль-Буля. — Еще четыре «Миллера».

Глоунси улыбнулся, эти игры его никогда не утомляли.

— Джем, дружище, ты дам пивной пеной обрызгал.

Джем обернулся. Девицы судорожно осматривали блузки, как будто их облили кровью. Они были сердиты, но восприимчивы. И любое проявление вежливости — извинение, салфетка, бесплатный бокал выпивки — могло помочь им раздвинуть ноги. Но Джем отмахнулся от этой возможности, непристойно улыбнувшись. Сегодня он намеревался целоваться только с пивными бутылками.

— Наверху-то не протолкнуться, да? — сказал Джем, рыгнув. — Надо нам бар открыть. Мне надо. На подставного лицензию оформить.[35] Бухло и бабло — две моих настоящих любви.

— Не уверен, что гей-бар тут будет приносить доходы, — заметил Дуг.

Глоунси заржал, топая ногой. Джем ухмыльнулся так, словно замыслил убить тысячу человек. Дуг повернулся и увидел себя в зеркале, висевшем за барной стойкой, рядом стояла Криста — она приблизилась незаметно.

— А в «Буллис» чертовски весело дело шло, — напомнил Джем. — Мы там начинали. Там в графинах подают. И никаких тебе козлов туристов.