Пеллетер улыбнулся шутке и поморщился от криков, доносившихся из дальнего конца коридора. Это жена начальника тюрьмы донимала двух офицеров, требуя объяснить, куда увели ее мужа.

— Инспектор! — Это уже был Розенкранц.

Подняв вверх палец, Пеллетер сделал ему знак не мешать и продолжал говорить с Ламбером.

— Попробуй выцепить Летро. Скажи ему, что надо срочно объявить план перехвата. Железнодорожная станция, все дороги и выезды из города. Если Пассемье еще здесь, мы не должны дать ему улизнуть.

Ламбер уже побежал, но обернулся на ходу, когда Пеллетер сказал ему вдогонку:

— И нам понадобится ордер! Я хочу провести обыск у него в доме.

— Инспектор, я хотел поблагодарить вас…

Пеллетер повернулся к Розенкранцу, крепко прижимавшему к себе Клотильду.

— Инспектор, я просто хотел сказать вам спасибо… Вы даже не представляете, как я благодарен вам за все, что вы сделали!..

Интонация, с какой были произнесены эти слова, подразумевала нечто большее, нежели просто благодарность за то, что его жена нашлась. Интересно, подумал Пеллетер, рассказал он Клотильде о своей позавчерашней пьянке? Скорее всего, нет.

— Рано вы благодарите меня, — сказал Пеллетер. — Еще ведь ничего не кончилось.

Глава 14

Перехват

В Вераржане поиски пропавших детей могли быть объявлены любой инстанцией. Но операция по перехвату беглого преступника с перекрытием всех дорожных направлений, включая железную дорогу, и получением ордера на обыск жилья беглеца требовала одобрения городского магистрата.

Пеллетер шагал по солидным коридорам мэрии. Где-то здесь, за одной из дверей, Летро сейчас добивался полномочий у городских властей, должно быть, сам удивляясь тому, как нерешительно он действовал все эти дни. Ламбера Пеллетер отправил на станцию — перехватить дневной поезд. За Ламбером увязался и Сервьер, уверенный, что самое интересное произойдет именно там.

Пеллетер остановился перед дверью городского магистрата, желая, чтобы она поскорее открылась. Ребята Летро сейчас прочесывали город и все выезды из него, и можно было не волноваться, что они сделают все как надо. И все же что-то беспокоило Пеллетера. Если Пассемье запланировал удрать из города, то слежка за Пеллетером и нападение на него как-то не вязались с этим планом. Пеллетера вообще беспокоило именно это нападение. Люди принимают опрометчивые решения, когда оказываются загнанными в угол. А Пассемье был жестоким убийцей и уже успел продемонстрировать, как его способна вывести из себя даже такая простая процедура, как неформальный допрос. Если сейчас полиция отрежет ему пути к отступлению, каков будет его следующий шаг?

Пеллетер потрогал разбитую скулу — она все так же болела. Мадам Пеллетер сейчас поругала бы его за то, что он без конца трогает болячки.

Дверь магистрата открылась, и в коридор вышел Летро с бумажками в руках.

— Пошли, — сказал он.

В открытую дверь Пеллетер заметил только секретаршу за столом — начальство обитало где-то в глубинах мэрии, многочисленными стенами огражденное от города, которым оно управляло.

Запутанным лабиринтом коридоров Летро с Пеллетером вернулись в полицейский участок.

— Ну и куда мы сейчас? — спросил Пеллетер и не удивился, когда Летро ответил:

— На улицу Виктора Гюго.

При свете дня улица Виктора Гюго уже не казалась тесным узеньким переулочком вроде того, где Розенкранц недавно пьянствовал в пивнушке. Здесь даже был мощеный булыжником тротуар с бордюром для пешеходов. Хотя продуман он был, видимо, не совсем правильно, потому что весь был покрыт лужами, так никуда и не исчезнувшими за пять дней, прошедших после дождя. Сейчас Пеллетер увидел, что ему просто повезло, что он не подвернул тут себе ногу в прошлый раз.

Консьержка из дома Пассемье жила через два дома по той же улице, на углу переулка, не удостоенного никаким названием. Эта измученная, осунувшаяся женщина средних лет стирала на крыльце белье в огромном жестяном корыте с ребристыми стенками.

— Вы еще не были там? — спросила она, не отрываясь от стирки.

— Один из наших офицеров заходил туда раньше, но ему никто не ответил, — объяснил Летро. — Вот смотрите, у нас есть ордер на обыск, нам просто надо, чтобы вы нас впустили.

Но эти слова ее не убедили.

— Не знаю я ничего ни про какие ордера!.. Я работаю консьержкой в том доме, и еще вон в том… — она кивком указала на соседний дом, — уже семь лет и не видала никаких ордеров. Месье Пассемье сам работает в тюрьме надзирателем.

Летро, раздув щеки, уже было открыл рот, собираясь ей что-то сказать, но Пеллетер, выступив вперед, оттеснил его.

— Мадам, я ценю вашу бдительность. Если бы все консьержи были такими ответственными, как вы, у нас, полицейских, значительно поубавилось бы работы.

Тетка недоверчиво прищурилась, пытаясь сообразить, что это было — комплимент или насмешка.

А Пеллетер попытался определить, как далеко от этого места было совершено вчерашнее нападение на него. Эта консьержка могла что-то видеть.