Он медленно дошел до калитки ее участка. Жизнерадостность летних цветов резко контрастировала с обрезанными стеблями, которые устилали холодный склеп Цветочника. На заброшенных клумбах начинали появляться сорняки. Дуг посмотрел на бальзамины, высаженные неподалеку от сокровища, которое он здесь закопал; цветы казались измученными и засохшими, с трудом сопротивлялись посягавшей на них мяте и наверняка ждали возвращения хозяйки.

Дуг провел вечер в комнате самоубийц, наблюдая за тем, как перед игрой приезжают и уезжают машины. Красная лампочка зажглась за два часа до первого броска. Дверь поднялась, и машина «скорой помощи» задом наперед аккуратно въехала внутрь. Все ворота открылись во время восьмого иннинга.[106] Толпа вскоре хлынула на Ван-Несс, радуясь победе и не спеша расходится. «Скорая» выкатилась примерно тогда же, когда последние бейсболисты разъехались на своих «Шевроле Блейзерах» и «Инфинити». Красная лампочка погасла. Прожекторы над стадионом потухли через полчаса. Остались только бездомные, собиравшие банки от напитков в магазинные тележки, которые они толкали перед собой.

Той ночью Дугу приснилось, что инкассаторский фургон переехал его задними колесами: двенадцать тонн разрубили его пополам. Но не Фрэнк Г. снял с головы свой пожарный шлем, чтобы взять Дуга за руку, а банковский шпион Фроули с улыбкой в холодных фэбээровских глазах.

Утром Дуга разбудил гудок проезжавшего грузовика. Он лежал одетый поперек заправленной кровати. Посмотрел на часы, сходил в туалет, подвинул стул к окну и стал ждать.

В 9.17 вспыхнула красная лампочка. Ворота подъезда для «скорой» открылись, и серебристый фургон «Провидент» с двойными задними дверями затормозил напротив них, повернулся водительской кабиной к Дугу и вкатился задним ходом в узкий подъезд. Дуг увидел в кабине двух инкассаторов. Он понял, что для такого груза их должно быть больше — третий наверняка ехал на откидном сиденье в запертом кузове. Хорошо разглядев их лица, плечи и грудь из окна второго этажа, Дуг заметил еще одну важную деталь: на них не было проводков с наушниками. Смысла нет, рассудил Дуг, учитывая, что деньги предаются в закрытом помещении.

«Жестянка» въехала внутрь, ворота опустились. Красная лампочка над ними осталась зажженной.

Вторая машина, черный «Шевроле Сабурбан», затормозила у тротуара на улице Ван-Несс, остановилась справа от ворот; двигатель водитель заглушать не стал. Дуг принялся наблюдать за водителем — по всей видимости, тот сидел в автомобиле один. Он говорил в рацию.

Машина прикрытия. Как у них все сложно.

В 9.31 ворота для «скорой» поднялись снова, «жестянка» выехала, повернула к проезду Йоки и скрылась из виду. Когда ворота стали опускаться, черный «Сабурбан» отъехал от тротуара и покатился вслед за фургоном. Дуг отодвинулся от окна, когда автомобиль проезжал мимо. Красный огонек над воротами погас, а в преступном мозгу Дуга в этот момент родилась идея и, словно вспыхнувшая лампочка, пролила свет на предстоящее дело.

Глава 46

Жажда

По оранжевой ветке Дуг доехал до остановки «Общинный колледж» и пошел вверх по холму к Жемчужной улице. Обшарпанный дом на склоне, казалось, постарел лет на сто, с тех пор как Дуг видел его в последний раз. Его «Каприс» и голубой Огнемет Джема были припаркованы у входа.

Дуг проскользнул внутрь через неотремонтированную дверь. Больше всего ему не хотелось встречаться с Кристой. Поднявшись к себе, он набил отцовский армейский рюкзак одеждой. Черные ботинки у него были только одни — те узкие, которые он купил для свидания с Клэр, так что их он тоже бросил к остальным вещам. Осознав, что больше никогда не вернется в этот дом, Дуг еще раз быстро все осмотрел. Личные вещи осужденного — немногочисленные, но весьма важные — приобретают тотемическое значение. И Дуг со временем сократил тотемы до одного. Он достал из нижнего ящика стола оригинал письма о драфте, которое было напечатано на бланке «Бостонских медведей» и закатано в прозрачный пластик, и убрал его в рюкзак.

Выходя, Дуг остановился на лестнице чуть ниже площадки второго этажа. Замок и дверная рама у Джема были по-прежнему сломаны. Дуг поднялся на второй этаж, поставил рюкзак на пол в коридоре и постучал костяшками пальцев в дверь Джема.

— Открыто, — услышал он, вошел и направился к игровой. Но голос Джема: — Сюда! — заставил его повернуть в гостиную.

Джем стоял в нижней рубашке с У-образным вырезом и пятнами пота под мышками и черно-золотых боксерах со смайликом — он работал над трехэтажным кукольным домиком. Джем уже приступил к украшению интерьера: наклеил старые образцы обоев, привесил крошечные занавески, расставил миниатюрную мебель, даже посадил худенькую куклу Кристу за обеденный стол на первом этаже. Третий этаж был еще пуст, а в остальном дом был точной копией настоящего — и снаружи, и внутри.

Джем как раз закончил музыкальный центр и колонки, дотошно повторяя все детали, вплоть до названия производителя, эквалайзеров и крошечных ручек, и приступил к телевизору.

— Слышал, как ты наверху топтался, — сказал Джем, не повернув головы.