Читаем Город ведьм полностью

– Так и есть. Хочешь бросить взгляд, студент? Тут замороженные человеческие конечности! Думается, не меньше десяти человек на запчасти разобрали.

Максим отрицательно качнул головой и нервно сглотнул. Ему хотелось как можно быстрее покинуть логово Филина и сообщить обо всем полиции. Они ведь нашли все, что им требовалось.

– Настало время привлечь правоохранительные органы, – заметил он тонким голоском, а Люба, рассматривавшая содержимое второго холодильного шкафа, хмыкнула:

– Студент, я же сказала, что караю серийных убийц собственноручно. Да, власти получат потом наводку и примчатся сюда, но только когда я разделаюсь с этим маньяком. Надо признаться, что этот тип самый кровожадный и изобретательный из тех, кого мне пришлось до сих пор ликвидировать.

Максим подумал, что Люба, в сущности, сама была серийной убийцей, жертвой которой, однако, были другие серийные убийцы. Может, это было не так уж плохо?

– Ага, тут и старые жертвы, как я понимаю. Наверняка останки всех тех, кого он убил за последние тридцать лет. Сколько же их тут…

Люба подняла крышку еще одного холодильного шкафа и быстро его захлопнула. Поразившись ее реакции, Максим спросил:

– Что там?

Девица посмотрела на него и ответила:

– Тебе это лучше не видеть.

Максим бросился к ней, оттолкнул Любовь от холодильника, столь похожего на гроб, рванул на себя крышку – и заглянул вовнутрь.

Слезы брызнули у него из глаз. Он увидел лежавшую на дне Надю, так походившую на Белоснежку из сказки. Только она не спала, и разбудить поцелуем ее было невозможно.

Надя была мертва.

– Он убил ее! Убил! Убил! – закричал Максим что было силы, а Люба вдруг прижала его к себе и зажала ему рот ладонью. Он пытался сопротивляться, рыдая, но она прошептала:

– Идиот, замолчи! Кажется, хозяин вернулся.

В этот момент в помещении погас свет. Максим, немедленно прекратив стенания, вдруг понял, что волосы у него на голове зашевелились. Господи, если маньяк Филин обнаружит их здесь…

То через некоторое время их расчлененные тела присоединятся к кошмарной коллекции конечностей в холодильных шкафах!

Люба осторожно сняла со спины рюкзак, и Максим, уже привыкший к темноте, заметил, что она извлекла оттуда пистолет.

Внезапно в помещении снова вспыхнул свет. Щурясь, Люба прошептала:

– Что-то мне это не нравится.

Максим ощутил, что в помещении вдруг потянуло холодом – до этого температура там была невысокая, однако приемлемая. Люба же бросилась к двери, попыталась ее открыть – но та не поддавалась.

Ударив по ней, девушка опустила пистолет и сказала:

– Провели, как дошколят. Он запер нас из коридора.

Дрожа, причем не столько от ужаса, сколько от холода, Максим дыхнул и заметил, что изо рта у него вырвалось облачко пара.

– Но что тут происходит? Почему так холодно?

Люба снова ударила по двери и, облокотившись на нее, медленно произнесла:

– Потому что он включил холодильную установку. Ведь эта комната не что иное, как огромный рефрижератор. Сейчас опустит температуру до минус тридцати пяти, и через час мы тут загнемся. Ну или даже раньше.

Максим, у которого не попадал зуб на зуб, принялся растирать мерзнущие уши и жалобно прошептал:

– Сделай же что-нибудь! Ты такая ловкая! Вскрой дверь, что ли! Я не хочу замерзнуть насмерть.

Люба, усмехнувшись, засунула пистолет обратно в рюкзак.

– Эту дверь не вскроешь. Разве что при помощи базуки или аппарата для сварки. Но ни того ни другого у меня с собой, увы, нет. Мы обречены.

Она проговорила это столь спокойно и легко, что Максим, не выдержав, заголосил:

– Но я не хочу умирать! Я еще молодой! Мне всего девятнадцать! У меня вся жизнь впереди! Это ты меня в эту историю втравила!

И закашлялся, так как температура заметно упала и говорить стало проблематично. Максим прыгал с ноги на ногу, чувствуя, что долго так не продержится – одет он был в футболку и джинсы.

Он вдруг заплакал, но в глазах тотчас защипало – похоже, слезы превращались в кристаллы льда.

– Не хочешь об меня погреться? – спросила с нескрываемой иронией Люба. – Иди, студент, я это не каждому предлагаю.

Взглянув на него, она добавила:

– Смерти я не боюсь. Умирать, даже в мучениях, тоже. Я умру с чувством того, что избавила мир от определенного числа тварей, которые не заслужили того, чтобы жить дальше. А вот с каким чувством умрешь ты, студент?

Максим, все еще прыгая, словно танцуя тарантеллу, ничего не ответил. Вдруг что-то щелкнуло, и над ними ожила небольшая черная коробка динамика.

– Добрый вечер, дорогие мои! – донесся до них дружелюбный голос, и Максим понял, что с ними говорил тот, кто находился в коридоре. И тот, кто запер их в гигантском холодильнике и явно желал их смерти. Голос был ему знаком. Только это был голос не Вениамина Филина. И вообще не мужчины.

А женщины.

И он даже знал, чей: матушки олигарха Филина, Тамары Федоровны.