Освещение было настолько слабым, что он видел лишь небольшую часть пространства непосредственно перед собой. То, что находилось дальше, за рядами пустых полок, было погружено в темноту. В центре круга света стоял стол, за которым сидел на стуле человек спиной к Пендергасту. Даже со спины агент мгновенно его узнал: этот помятый костюм, мощная фигура и длинные седые волосы могли принадлежать только одному человеку – Говарду Лонгстриту. Он смотрел куда-то в чернильную темень комнаты, оперев голову на руку в позе бдительного покоя.

Пендергаст замер от удивления. Этот человек не был связан, на нем не было никаких видимых пут.

– Говард? – произнес Пендергаст почти шепотом.

Лонгстрит не ответил.

Пендергаст сделал шаг в сторону сидящей фигуры.

– Говард? – повторил он.

Лонгстрит по-прежнему молчал. Может быть, он без сознания? Пендергаст подошел к нему вплотную, положил руку на плечо Лонгстрита и осторожно встряхнул его.

Издав какой-то тихий, шипящий звук, голова человека съехала с плеч, ударилась о стол, прокатилась немного и остановилась, слегка покачиваясь. Серые глаза Лонгстрита уставились на Пендергаста в беззвучной агонии.

В это самое мгновение свет внезапно погас. И из темноты раздался торжествующий смешок.

52

С той же внезапностью, с какой наступила темнота, комнату залил яркий свет. Он высветил дальний угол, в котором сидел на деревянном стуле лейтенант д’Агоста, связанный по рукам и ногам и прикрученный к стулу. Из одежды на нем остались только трусы и жилет, нашпигованный пакетами пластичной взрывчатки, – жилет смертника. Во рту у него был кляп в виде бильярдного шара. Д’Агоста смотрел на Пендергаста горящими глазами.

– Я прибыл в течение требуемых пятидесяти пяти минут, мистер Озмиан, – сказал Пендергаст. – И все же вы убили Говарда Лонгстрита. Мы так не договаривались.

Прошло несколько мгновений. И наконец в комнату бесшумно вошел Антон Озмиан в черном камуфляжном костюме. В одной руке он держал пистолет 1911, наведенный на Пендергаста, в другой – дистанционный взрыватель.

– Положите, пожалуйста, ваше оружие на пол, агент Пендергаст, – произнес он невозмутимым тоном.

Пендергаст выполнил его указание.

– А теперь подтолкните его ко мне ногой.

Пендергаст подтолкнул.

– Снимите пиджак, повернитесь, расставьте ноги и руки и прижмитесь к стене.

Пендергаст подчинился. Он не сомневался, что ему представится шанс поменяться местами с Озмианом. Агент услышал, как Озмиан приблизился, и почувствовал холодный ствол пистолета на своем затылке. Озмиан обыскал его, нашел дополнительный магазин и несколько ножей, отмычки разных типов, удавку, два сотовых телефона, деньги, несколько пробирок и пинцетов, однозарядный «дерринджер».

– Заведите одну руку за спину, а второй обопритесь о стену.

Пендергаст подчинился и почувствовал, как пластиковый наручник сомкнулся на его запястье. Затем наручник замкнулся и на его второй руке, заведенной за спину. Озмиан отошел.

– Прекрасно, – сказал предприниматель. – Можете сесть рядом с вашим другом. И мы немного поговорим.

Пендергаст без слов сел рядом с телом Лонгстрита, которое, лишившись опоры, упало на столешницу рядом с покачивающейся головой. Д’Агоста глядел на это из своего угла широко раскрытыми, покрасневшими глазами.

Озмиан сел на стул по другую сторону стола и осмотрел основное оружие Пендергаста:

– Очень хорошо. Кстати, вскоре вы получите его назад. – Он положил пистолет и немного помолчал. – Во-первых, я вовсе не обещал сохранить жизнь обоим. Мои точные слова были: «вы больше не увидите любого из ваших друзей живым». Как видите, лейтенант д’Агоста все еще вполне жив… пока. И во-вторых, поздравляю: вы вычислили, что Головорез – это я. Как вы пришли к такому выводу?

– Из-за Хайтауэра. Вы хотели, чтобы наше подозрение пало на того, кто уж слишком идеально подходил для этой роли. Вот тут-то я и почувствовал руку мастера-кукловода и начал собирать кусочки пазла.

– Прекрасно. А вы догадались, почему я убивал именно этих людей?

– Может, сами скажете мне? – спросил Пендергаст.

– Я предпочту услышать это от вас.

– Хобби, которое вы предположительно оставили много лет назад, – охота на крупную дичь. Вы жаждали сильных ощущений – «самая опасная игра»[28], так сказать.

Озмиан широко улыбнулся:

– Я впечатлен.

– Одно вызывает у меня недоумение: почему ваша дочь стала первой жертвой. Впрочем, полагаю, это как-то связано с недавними трудностями, возникшими в вашей компании.

– Что ж, тут я вам помогу, так как уже поздно и игра скоро начнется. Как вы уже догадались, именно моя дочь, моя любимая, преданная дочь слила в Интернет наш код, и это чуть не погубило мою компанию.

– Насколько я понимаю, ваши отношения вовсе не были такими безмятежными, как вы изображали.

Озмиан немного помолчал, прежде чем ответить: