— Ценитель красоты, да? — В руке появился серебряный кулон — Милашка аж просиял, аж обмяк, готовый расстелиться прямо здесь.

— Что ж мы раньше не познакомились?

— Заткнись и иди за мной.

Милашка повиновался, миновал мрачный коридор и вошел в бункер с видом победителя. Уселся в кресло, перекинул ногу за ногу и уставился на покупателя самым страстным из своих взглядов.

— Переоденься. — Леон швырнул в него одеждой Дизайнера.

Милашка изящно повел плечами, расстегнул пуговицы на жилете, обнажая безволосую грудь, коснулся сосков. Леон демонстративно отвернулся.

— Быстро давай.

— Отпадные шмоточки! Это мне?

— Тебе. Навсегда. И отрабатывать не придется.

— Спасибо! Мне идет?

Он повернулся и вильнул задом.

— Сядь!

Милашка повиновался. Леон взял приготовленные ножницы и уставился на него. Милашка вжался в кресло, завертел головой:

— Нет, я не по тем делам! Не надо!!!

— Заткнись. Больно не будет, уж поверь.

Вскочив, Милашка, рванулся к двери, подергал: заперто, вжался в нее спиной и выставил руки, защищаясь.

— Резать я тебя не собираюсь. Просто хочу изменить твою прическу. Сядь на стул. Считаю до трех. Потом будет больно. И раз, и два…

— Х-хорошо.

Милашка уселся, вцепился в подлокотники и зажмурился. Леон взял в пучок его волосы, ниспадавшие до плеч, и, трехэтажно благодаря тупые ножницы, сделал из прически каре. Потом прошелся еще раз, выстригая пряди, полюбовался творением рук своих и сказал:

— Ну вот. А ты боялся.

Милашка пришибленно улыбнулся, ощупал волосы, взгляд его заметался по комнате в поисках зеркала.

— Ну и странности у тебя…

— Серьги из ушей вынь.

— Зачем?

— Быстро. Не украду, не бойся.

Сообразив, что этому человеку лучше не перечить, Милашка сказал:

— Да, господин!

— Идиот! — Леон сунул серьги в карман, сдернул тряпку с мотоцикла Вадима — Милашка вытянул шею, рассматривая чудо техники. — Хочешь, чтобы эта штука стала твоей? Вижу, уже возбудился.

— Что надо сделать?

— Сидеть тут три дня.

— И все?

— Согласен?

— А это не опасно?

— Да кто тебя спросит. Сиди и жди меня.

5. Побег из Москвы

Леон как с цепи сорвался: прибежал, обшарил хату, покидал в вещмешок еду, шмотки. На время Вадим для него перестал существовать. И Сандра тоже.

— Уходим.

Сандра выглядела ошалелой. Несколько часов до приезда Леона они ели и спали, спали и ели. Наверное, еще не проснулась. Вадим старался ни о чем не задумываться, абстрагировался, как в анабиоз впал. Сандра не приставала с расспросами — ее тоже укатали прошлые дни.

Спать Вадиму понравилось: ничего не болит, ни о чем не помнишь, кошмары не мучают, снится детство золотое, солнечные леса и прочая сентиментальная чушь. Была бы возможность, он всю оставшуюся жизнь дрых бы. Нет, Леону попало шило в жопу, и он велел выметаться из «хаты».

Там, в другом мире, Вадима изводили понятием «когнитивный диссонанс». У тонкочувствующих дев диссонанс случался по нескольку раз на дню: от вида дворника с книжкой Мураками, от матерящегося младенца, да хоть от сочетания красного с зеленым! Сейчас когнитивный диссонанс впервые навестил Вадима: Леон перекрасил свой БТР. Транспортер блестел свежей зеленой краской и вонял на весь двор. На этот раз БТР стоял прямо перед подъездом, дискредитируя «хату», а возле курил водитель.

Сандра со всхлипом втянула воздух.

— Эт-то?..

— В машину. — Леон бросил в открытый люк вещмешок. — Я сейчас вернусь.

Водитель помог забраться Сандре, а на Вадима выпучился. Вадим его понимал: бритое тело в камуфляже. Бледное. То ли лучевой, то ли тифозный. Сам бы такому с ноги отвесил…

За несколько минут, пока не было Леона, Сандра с Вадимом словом не обмолвились. «Салон» БТРа был завален барахлом. Похоже, Леон эвакуировался со всеми своими вещами. Кстати, о вещах. Когда Леон с перекошенной мордой ввалился в «салон», Вадим первым делом спросил его:

— А Эйприл?

— Кто? — Леон вытащил из кучи старую солдатскую фляжку и присосался.

— Мой мотоцикл. Где он? Когда ты мне его вернешь?

Леон пил, кадык дергался, по вискам стекал пот.

— Слушай, — наконец оторвался. Что он там хлещет? Неужто воду? — Дизайнер, ты жить любишь?

Вот как. Не «хочешь», а «любишь». В поисках поддержки Вадим глянул на Сандру. Кудряшка сидела на диванчике, безучастная и спокойная. А ведь ей нравилась Эйприл! Видимо, теперь она достанется Сандре. Куртку забрали, мотоцикл забрали…

— Любишь. Жить. Баб. Бухать. Да? Если любишь, будешь меня слушаться. Забудь про машину. Забудь прошлое. Все забудь. Ты — Дизайнер, из земельников, в Москве недавно. Мой подчиненный. Без моего разрешения даже пернуть не можешь. Понял?

— Я — коренной москвич, — начал Вадим.

— Не понял. Еще раз. Ты — из диких земель. Прозвали Дизайнером. Это на вашем диком диалекте значит… — Леон задумался.

— Красавчик, — подсказала Сандра.

Ожила, блин. Поддержала. Что это с ней, интересно?

— Хорошо, — одобрил упырь. — Мне ты должен. Ты мне вообще должен, не только по легенде. Жизнью обязан. Это дошло? А раз обязан, молчишь и слушаешься. И не борзеешь. Я тебе помогу, ты мне поможешь. Понял?

— Понял. Так где Эйприл? Мотоцикл?