Читаем Город призраков полностью

Автобус резко притормозил. И мы, прихватив рюкзаки, двинулись к выходу. Пропуская угрюмого парня, и милую библиотекаршу. За нами еле поспевал стерилизованный старичок. Неплохая компания, учитывая что нам с ней придется провести целую неделю. Нет, Вано прав. Лучше уж угнать автомобиль.

— Вы назад не изволите ехать, — на всякий случай спросил я у шофера.

Он молча мотнул головой.

— Ну хотя бы завтра с утреца, — не сдавался я.

— Это невозможно, — поспешил на помощь водителю неугомонный старичок. — Он здесь живет. И только раз в неделю подрабатывает ездой на этом вот собственном автобусе.

Ну, что ж. Во всяком случае утешало, что кроме единственной машины мэра можно еще угнать и автобус. А поскольку шофер редко разговаривает, возможно, он и не броситься с криками за нами.

Мы вышли на воздух. Дождь заметно уменьшился. Фонари в бронзовой оправе позволили нам оглядеть каменную круглую площадь, на которой мы стояли.

— Это наш центр, — с гордостью поведал старичок. — Отсюда легко добраться в любую точку поселка.

— И куда нам следует добираться?

Старичок посмотрел на часы, прикрепленные цепочкой к карману его белоснежной тенниски.

— А знаете что! — радостно воскликнул он. — Можно прямиком в наш местный клуб. Там как раз муж Ларисы Андреевны читает лекцию. Там вы и сможете увидеть всех жителей нашего городка. К тому же, у вас нет шансов попасть даже в гостиницу. В это время все у нас закрыто. Поскольку все граждане спешат в клуб. Искренне вам советую. Не пожалеете.

Я был готов задушить этого задорного старикашку. Промокшие, продрогшие, голодные и уставшие как тысячу чертей, мы почему-то бодрячками должны теперь скакать в какой-то идиотский клуб. Да еще на лекцию. Чушь какая-то.

— С великолепным началом отпуска тебя, Ник, — мрачно и одновременно торжественно произнес Вано.

— Взаимно, Вано, — не менее мрачно выдавил я, свирепо поглядывая на Модеста Демьяновича.

Однако мой взгляд несколько смягчился, как только я заметил поодаль Угрюмого. Но не он меня заинтриговал.

Угрюмый очень оживленно беседовал с какой-то девушкой, которая, судя по всему, его встречала. О, что это была за девушка! Именно ее я рисовал в своем воображении, когда, послав к черту сумасшедший город и удрав от Васи, бросился в эту райскую дыру.

Стройная, гибкая, босоногая… Ее кожа отливала бронзовым загаром. Ее огненно рыжие волосы сверкали капельками дождя в освещении уличных фонарей. Ее длинно хлопковое платье насквозь промокло, подчеркивая совершенные линии ее тела. Она жгучими черными глазами смотрела на меня, вовсе не слушая Угрюмого. И вызывающе улыбалась белозубой улыбкой. Этакая сумасбродная дикарка. Она так была непохожа на этот благочестивый городок, что я ненароком подумал, будто учитель просто надо мной подшутил. Мой отпуск постепенно приобретал смысл.

От этих сладких мыслей меня оторвал голос Модеста Демьяновича.

— Что ж, двинемся в путь, молодые люди?

Я уже был готов идти куда угодно. Если в Жемчужном все девушки такие. Мне Жемчужное начинало нравиться.

Вано мгновенно понял смену моего настроения. Не ускользнула это и от цепкого взгляда учителя.

— Я же вам говорил, — кивнул он на девушку.

— Вы говорили, что она крайне дурна, — улыбнулся я. — Но положа руку на сердце, мне такие дурнушки по вкусу.

— Значит у вас не все в порядке со вкусом, — недовольно поморщился старичок.

Но моему другу Вано так не показалось. И он заговорщицки мне подмигнул.

Клуб был маленький, но довольно уютный. Кремовые жалюзи, керамические светильники, кожаные кресла и полукруглая сцена.

Места были уже все заняты скромными жителями Жемчужного, жаждущих как можно скорее вкусить плоды познания. Никогда в жизни не видел, чтобы люди с такой охотой желали послушать лекцию.

Мы примостились в последних рядах. Но это не помешало окружающим нас заметить. И слушатели, повернув головы от сцены, дружно и с любопытством оглядывали нас с Вано. Мне их любопытные взгляды ничего не сказали. В них не было ни настороженности, ни чрезмерной радости. Просто обыкновенное человеческое любопытство. Во всяком случае мы ведь пришли с учителем. И никакой опасности поэтому для их чести и морали не представляли.

Вскоре на сцену вышел лектор. Как я понял — муж нашей недавней попутчицы Ларисы Андреевны. Лысоватый и худощавый. Его близорукие глаза скрывались за толстыми линзами очков в толстой роговой оправе. Он, как и его жена, относился к типу не запоминающихся людей. И с виду казался довольно спокойным. Но я все же уловил, что под этим нарочито показным спокойствием скрывается довольно нервная, импульсивная натура. И чем более он старался делать медлительные жесты, говорить тихим и спокойным голосом. Создавалось впечатление, что этот человек на грани срыва. И я стал прислушиваться к его лекции. И чем больше прислушивался, тем больше убеждался, что учитель не солгал. Утверждая, что это незаурядная личность.