Читаем Город и ветер полностью

Магистр Алория окинул поскучневшим взглядом своё кресло. По уму, следовало бы продолжать летать в нём, по крайней мере до тех пор, пока какой-нибудь убийца не совершит роковую ошибку, предположив, что имеет дело с калекой. Но…

Верхняя губа сокола чуть приподнялась. Пальцы пробежали по камням, врезанным в рукоятку, приказывая креслу следовать за собой, а потом магистр ровной и подчёркнуто уверенной походкой направился к двери. Щиты ди Крия подались в сторону, столь тонкие, что, не знай он, на что обращать внимание, даже не заметил бы — нет, не их самих, а легчайшее изменение воздуха, вызванное ими, — и мастер ветров покинул комнату.

Он постоял несколько секунд в коридоре, затем всё той же уверенной, расслабленной походкой, подозрительно напоминавшей почти кошачье скольжение ди Крия, направился в сторону раздающихся под сводами музыки и пирующих голосов.

В вестибюль он попал, открыв двустворчатые двери звучным пинком. Тоже, надо понимать, из набора базовых навыков в стиле его светлости. Не обращая внимания на возмущённые и растерянные возгласы, прошёл к лестнице, не собираясь задерживаться во дворце дольше необходимого. Его ждали тренировочный зал, дела, жизнь… Придворные, судя по всему, просто-напросто не узнавали смуглого нахала в чёрной, распахнутой на груди рубашке, за которым, точно собачка на поводке, летело задрапированное магистерской мантией кресло. Однако яростного янтарного взгляда, резанувшего по самым смелым, хватило, чтобы остальные благоразумно отступили в стороны.

«Магистр Алория! Не в кресле?!»

Потрясённый телепатический вскрик, сопровождаемый впечатляющей картинкой зверски настроенного и, без сомнения, вертикального Тэйона, всколыхнул дворец, заставив все зеркала отразить невероятный образ. Понятно. Лейтенант королевской гвардии, которому по долгу службы не положено было жаться по углам, присмотрелся к нарушителю спокойствия внимательнее. И был он, судя по всему, выпускником факультета духа. Или же просто обладал хорошо поставленным мысленным голосом.

Мгновение ничто не двигалось. А затем из распахнутых дверей, ведущих в танцевальные залы и гостевые галереи, потянулись любопытствующие. Яркие, похожие на сказочных бабочек придворные, закутанные в тяжёлые мантии маги, затянутые в чёрную форму офицеры флота, в честь которых и был устроен сегодняшний бал…

Магистр Алория спокойно стоял у перил лестницы, с лёгкой, презрительной улыбкой наблюдая за произведённым им фурором. Если бы здесь была Таш, она уже по одной этой усмешке поняла бы, что он нетвёрдо стоит на ногах, не уверен, что сможет самостоятельно спуститься по лестнице, остро осознает свою магическую беспомощность. Но Таш рядом не было и уже никогда не будет, а выпорхнувшей из раздавшейся в разные стороны толпы Шаэтанны хватило лишь на то, чтобы встретить его режущую насмешку безмятежно опущенными ресницами.

Свист крыльев. В закрытое окно коричневой молнией метнулся сокол. В блеске разбитого стекла широкие крылья распахнулись с заставившим людей отшатнуться оглушительным хлопком, мгновенно гася скорость и одновременно приподнимая тело птицы над полом у самых ног Тэйона.

Большинство лаэссэйцев никогда не видели превращение истинного вера и, скорее всего, никогда больше не увидят, но трансформация, которую им продемонстрировали в этот вечер, стоила того, чтобы её запомнить. Сокол перешёл в новое состояние практически мгновенно, перетёк в человеческую форму естественно, красиво, с той кажущейся лёгкостью, за которой стояли десятилетия боевых тренировок.

Халиссийские оборотни изменяли только свою исходную форму, то есть начинать и заканчивать трансформацию они должны были обнажёнными, не связанными одеждой или оружием. Многие вынуждены были поступать именно так, однако те, в ком было достаточно магических способностей, могли научиться отправлять снаряжение в пространственный карман, чтобы после превращения им можно было вновь воспользоваться. И лишь немногие были настолько искусны, чтобы пренебрегать процессом одевания, во время трансформации материализуя одежду прямо на своей фигуре.

Терр вер Алория магическими способностями обладал. И пользоваться ими умел. Тэйон понял: сын провёл всё превращение от начала и до конца только силой своего разума, без помощи каких-либо талисманов или заранее заготовленных заклинаний, и провёл не задумываясь, как привычную, ставшую рутинной связку боевых приёмов.

Роскошные перья будто подёрнулись туманом, на долю мгновения скрывшим яростную птицу, из глубины которой рванулась иная форма. И вот на мраморных плитах уже стоял, пригнувшись и вскинув голову, воин в лёгких доспехах и шлеме в виде головы сокола. Тщательно сплетённые кольчужные перья падали на плечи, закрывая шею и грудь.

Тишина.

«А я думал, что эти россказни о тотемных оборотнях — сказки», — долетела чья-то мысль.

Какое-то время оба не двигались.

«Как это возможно?» — хмурились одни глаза.

«А не всё ли равно?» — усмехались другие.