Читаем Город-фронт полностью

Причины были все те же. Боевые действия 54-й армии не имели успеха. А два полка на левом берегу Невы вовсе много не сделают.

11 октября я вернулся в Смольный для доклада командующему фронтом о положении на переправе. За столом в кабинете Жукова сидел, изучая карту, генерал-майор И.И. Федюнинский. Он встретил меня открытой улыбкой:

— Что, рассчитывал опять от Г еоргия Константиновича нахлобучку получить? Он уже в Москве. Я вместо него. Рассказывай, что нового на Неве.

Докладывать о каких-либо изменениях на плацдарме было, по существу, нечего. Сильнейший огонь противника. Лобовые атаки то ротой, то батальоном. Огромные потери переправочных средств.

— Плохо, конечно,— покачал головой Федюнинский. — Но Военный совет принял решение расширять плацдарм во что бы то ни стало. На Неву перебрасываются еще две дивизии, артиллерия, танки... Отправляйся, инженер, снова туда. В районе Колтуши мы организуем фронтовой пункт управления боевыми действиями на Неве. Начальник штаба генерал Гусев будет там, поближе к поискам. Надо посерьезней браться за эту операцию,

Несколько дней ушло на подготовку, Произошла смена командования Невской группы войск. Вместо П.С. Пшенникова был назначен генерал-майор В.Ф. Коньков. Укомплектовался наконец штаб группы. Его возглавил заместитель начальника штаба фронта полковник Н.В. Городецкий.

И так раз в эти дни пришли тревожные сведения из-за Ладоги. Противник форсировал Волхов в полосе 52-й армии. В районе Кириши — Любань и южнее сосредотачивались крупные силы немцев — 12-я и 8-я танковые, 20-я и 18-я моторизованные дивизии 39-то моторизованного корпуса и не меньше четырех дивизий 1-го армейского корпуса.

Мы сидели в штабе Невской оперативной группы, обсуждая обстановку, когда из Смольного вернулся Дмитрий Николаевич Гусев. Сильно взволнованный, он положил на стол папку, оглядел всех нас и вытер вспотевшую бритую голову:

— Плохо, товарищи! Под Москвой идут тяжелые бои. Под Вязьмой окружена большая наша группировка. Немцы "уже у Малоярославца. Сильно бомбят Москву. Кажется, там вводится осадное положение. Гитлер бросил в наступление две танковые армии. Дивизий восемьдесят, а может, и больше, стремятся пробить Западный фронт.

Гусев умолк. Молчали и все мы, обуреваемые тяжелыми мыслями.

— И все же Москвы им не видать как своих ушей! — закатисто выкрикнул вдруг генерал Свиридов.

Зашумели сразу все остальные. Но Гусев поднял руку;

— Тихо, тихо, товарищи. Словами тут не поможешь. Делом надо Москве помогать. Короче говоря, мы должны усилить активность, чтобы отвлечь на себя побольше вражеских сил. Пожалуйста, к столу, — генерал развернул карту.

— Военный совет потребовал от Хозина перегруппировать войска влево и локализовать прорыв на Волхов. А нам предстоит вести борьбу за расширение плацдарма. Сто пятнадцатую дивизию сменит там восемьдесят шестая. На подходе двадцатая и двести шестьдесят пятая.

Перегруппировка сил вдет и у неприятеля. Он тоже обновляет свои потрепанные дивизии. Вместо 7-й авиадесантной появляются 96-я и 207-я пехотные.

И вот уже на Неве снова нет затишья ни днем ни ночью. Наш плацдарм занимает всего два километра, а в глубину имеет не больше шестисот метров.

На одном его фланге, около 8-й ГЭС, части 86-й стрелковой дивизии десятые сутки ведут бой за развалины кирпичных зданий. На другом фланге части 265-й стрелковой дивизии дерутся за северную окраину деревни Арбузово. Понятие «окраина» довольно условно. В бывшей деревне Арбузово давно нет не только окраины, но даже не сохранилось ни одной печной трубы.

Роща «огурец» тоже существует только на карте в виде условного топографического значка. В действительности же все деревья там давно уничтожены снарядами и бомбами.

Есть еще на левом берегу между двумя песчаными карьерами перекресток дорог. Солдаты зовут его «паук». Это страшное место, в атаках и контратаках обе стороны стараются обойти его. Оно никем не занято, но и наши и немецкие тяжелые батареи пристреляли его и накрывают с абсолютной точностью. Очень уж четкий ориентир!

Днем широкая лента Невы пустынна. От нее веет холодом в мрачной отчужденности. В светлое время ни одна лодка не отважится пересечь пятисотметровое расстояние — от берега до берега. Она непременно будет расстреляна раньше, чем дойдет до середины реви. И на плацдарме, и на вашем правам берегу висе просматривается противником с железобетонной громады 8й ГЭС, каждый метр простреливается пулеметным огнем и артиллерией.

Но вот наступает ночь. Над Невой поднимаются немецкие ракеты. Они освещают неверным светом силуэты развалин бумажного комбината и разбросанные по всему нашему берегу скелеты понтонов, шлюпок, катеров. По размытой октябрьскими дождями глине, в промозглой темноте проходят по едва приметным тропам, а чаще траншеям пехотинцы, тащут орудия артиллеристы.

Осиплые, простуженные голоса окликают:

— Эй, кто на вторую переправу Манкевича, давай сюда!

— Кто на пятую, к Фоменко, держи правей!