Читаем Город Брежнев полностью

– Да что ж вы всполошились-то так, все же нормально, – баюкающим тоном сказал милиционер. – Или не все нормально? Есть вам что сказать?

Марина замерла, и тут Виталик будто проснулся, сунулся вперед и невыносимо наглым тоном сообщил:

– А чё надо?

– Ой, простите, – пробормотала Марина и с облегчением занялась отпихиванием Виталика на периферию милицейского внимания.

Милиционер сказал:

– Интересно. Это он с работы такой?

– Нет-нет, он выходной, и вообще…

– Чё! – вякнул Виталик, Марина стиснула ему запястье, а милиционер предложил:

– Может, к вам зайдем, как-то не по-людски на лестнице-то разговаривать.

Виталик гыкнул, Марина торопливо сказала, кажется удачно заглушив его бормотание про людей и козлов:

– Да я сегодня только въехала, там, извините, даже сесть негде и беспорядок пока. Мне вот… товарищ помогает.

– Сильно помогает, – согласился милиционер. – Документики ваши можно посмотреть?

– А ваши? – спросил Виталик неожиданно четко.

Марина развернулась к нему и поняла, что он прав, в принципе. И что, вообще-то, у них прав не меньше, чем у милиционера. Во всяком случае, пока.

Милиционер пожал плечом, придавил папку к ребрам вместе с фуражкой, сунулся во внутренний карман и ткнул Марине под нос развернутым удостоверением. Фамилии было не разобрать, но фотография вроде была его, и печать виднелась.

– Теперь вы, пожалуйста, – попросил он, пряча корочки.

Марина аккуратно сгрузила глухо диньдонкнувшую авоську на пол и принялась нервно рыться в сумочке. Паспорт, к счастью, нашелся почти сразу.

– А в чем дело все-таки? – спросила она, протягивая документ.

– Да пустяки, Марина Михайловна, дело житейское, – рассеянно сказал милиционер, щелкнув извлеченным откуда-то плоским фонариком и уткнувшись в паспорт. – Тут по соседству разбойное нападение было… Ничего не слышали?

Он вскинул глаза и фонарик, Шерлок крученый, чтобы засечь реакцию. Марина вздрогнула и прищурилась, реакция, кажется, вышла естественной, испуг и недоумение:

– В смысле, разбойное? Разбойники, что ли, из леса?

– Из леса… Вряд ли из леса… Поближе явно, – пробормотал милиционер, убрав свет с лица и увлеченно пролистывая паспорт туда-сюда. – Песочкова знаете?

– Н-нет.

– Ну как же, на этом этаже живет, Сергей Алексеевич, нет? И не слышали ничего?

– Н-нет, – повторила Марина. – Я только вчера въехала, кто бы мне сказал.

– Так это вчера… А, я не про это. Я имею в виду, подозрительных звуков не слышали?

– Я с утра на работу ходила.

– Понятно. На Песочкова можете полюбоваться, кстати, он от госпитализации отказался.

– Вы не могли бы фонарик убрать? – сказала Марина, чуть отвернувшись.

– А, да, прошу пардону. Я, кстати, перепутал, он не на этом этаже, а чуть выше. Не знакомы еще, значит? Ну хорошо. А где работаем?

– В милиции, насколько я поняла, – слегка разозлившись, напомнила Марина.

Милиционер поднял брови и сказал:

– Не понял. А где именно?

– Я не знаю, вы удостоверение быстро убрали.

Виталик за спиной восторженно застонал и дважды топнул.

– Так. Шутим, да? – уточнил милиционер, совсем упав в паспорт. – Вы где работаете?

– Буду в школе, в двадцатой. Учитель немецкого и французского.

– Ага. А в школе знают про, это самое, где живете, как и так далее?

Почему-то Марина совершенно не испугалась милицейских намеков. Возможно, потому, что поняла: угрожает по поводу Виталика – значит по основному поводу предъявить ничего серьезного не может. Или не хочет. В любом случае надо держать ухо востро, не нарываться, но и не расслабляться.

– Ну да. А чего не знают, наверное, компетентные товарищи подскажут, верно, товарищ старший лейтенант? Вы, если в паспорте ничего противозаконного не нашли, может, вернете мне?

– Да, конечно, – сказал милиционер, прикрыл паспорт и протянул его с явной неохотой. – А у вас, простите, документик будет?

– Он просто меня провожает… – начала Марина встревоженно, но Виталик перебил:

– Будет, будет.

Он, пыхтя, полез в задний карман и сказал с некоторой растерянностью:

– Оппа. Не с собой паспорт. Арестовывай давай, старлей.

– А что там? А, военник. Годится. Давайте-давайте, не стесняйтесь, – сказал милиционер и вдруг подался вперед, прихватил руку Виталика вместе с документом, посветил фонариком на костяшки. Подмышкой он стискивал папку с фуражкой, так что и сам избочился, и Виталика за руку дернул.

– О, приемчик, – обрадовался Виталик. – Ща самбо мне покажешь, да?

– Нет-нет, что вы, просто полюбопытствовал, – сказал милиционер, отпуская руку и углубляясь в документ. – Что ж вы не поделили-то с Песочковым, а? Из-за Марины Михайловны, я правильно понимаю?

Марина обмерла, а Виталик гаденько захихикал и спросил:

– А если бы щас комендантшу встретил, а не нас, ее бы разоблачил, да?

Этот подлец провоцирует, а мой знай хамит, подумала Марина скорее с удивлением, чем с неудовольствием. Такое поведение Виталику совсем не шло.

Милиционер не удивился:

– Да я разве разоблачаю? Просто интересуюсь. Из-за чего подрались?

– Старлей, я тебе не мальчик в «петушке», я не дерусь, – сказал Виталик доверительно, и Марина поежилась.

– А что, убиваете сразу? Как Песочкова?

Марина заледенела, а Виталик оживленно спросил: