«Какая стерва, – думал Сашка, тяжело дыша. – Катя не такая. Это неправда всё… Сдохну на боёвке… Да, сдохну, но это не её дело. Лучше уж быть мужиком и пулю получить, чем как она… Надо успокоиться, чего я так распсиховался из-за какой-то проститутки?» Сашка закурил, заметив, что сигарета прыгает в руке: «Я ударил девушку и я прав… Да и не девушка это, скорее животное, если за деньги готова таким скотством заниматься. Неужели нельзя в нашем городе, какой бы он уродливый не был, найти приличную работу, хоть уборщицей, хоть в мастерских». Сашка посмотрел на противно дымящий красный уголёк на кончике сигареты: «Вот и жизнь у неё такая же – с виду красивая, а дымит отвратно. А потом наступят на неё и затопчут, или просто станет старой, никому не нужной, ничего делать не умеющей. Будет ночевать у нас на развалинах, просить на лепёшку, на горстку гречки грошей, а штурмовики будут проходить мимо и в протянутую руку плевать». Сашка выбросил сигарету и она, ударившись о стену, брызнула огоньками и тотчас погасла. «А пошли они все», – решил он и, откупорив бутыль, сделал большой глоток.

Через пять минут пришёл Юра и, почесав за ухом, сказал Сашке:

– Быстро ты оттянулся. Ну не переживай, это в детстве бывает. То есть, по молодости.

– Юра, давай пить, – предложил Сашка.

– Сейчас, кружки принесу, – засуетился Юра. – Да ещё Пса позову и девок…

– Зови, – махнул рукой Сашка. – Зови хоть Уксуса. Мне пофиг.

29.

Гостей набилась полная комната: Пёс с Юрой, пара шлюшек, Гога и ещё несколько малознакомых парней из соседних высоток. Юрин самогон хоть и оказался плохим, но действовал убойно. Уже после второй кружки комната вокруг стала покачиваться. Подсевшие к Сашке девицы лезли целоваться, обдавая его запахом дешёвого курева и дрянных румян. Сашка отворачивался, но потом не выдержал напора самой упитанной и был измызган слюной. Оторвавшись от липких губ, Сашка почувствовал, как все смотрят на него. Незнакомые парни с завистью, девица – победно, а у Пса, как показалось Сашке, взгляд был задумчивый.

– Ты, командор, сильно не напивайся, ты пьяный дурной, – через минуту напомнил Пёс.

– Я тоже дурная, – заступилась за Сашку одна из проституток. – Ой, блин, такая дурная.

– Хрен с тобой, – вздохнул Пёс. – Этот тип ещё из автомата может палить…

– А у меня автомата нет. Только вот, – Сашка помахал в воздухе браунингом и опять сунул его за пояс. – И то не заряженный. Так что вы в безопасности.

Все, кроме Пса, почему-то захохотали.

– На прошлой боёвке ещё был у нас Шурик, к фермершам ходили. Вот они сочные… – начал было Юрик.

– Ты всё про своих баб, – оборвал его Сашка, – Успеешь ещё рассказать. Мы тут мой день рождения празднуем, или что? Может, следующего не будет. Надо выпить.

– Точно, – согласился Пёс. – Это повод. Вот мы Волка день рождения праздновали, так он так и говорил: пейте последний раз.

– Ага, – припомнил Юра, – в моей группе тоже перед боёвкой у одного чувака справляли именины. Теперь степь удобряет.

– Давайте, – предложил Сашка, – выпьем за наших друганов погибших.

Сашка разлил остатки самогона по кружкам, открыл две банки тушёнки: свою и Кешину. Взяв кусочек, передал остальным. Последними были девицы, которые принялись пальцами выскребать жир со дна банки, громко чавкая и хихикая. Сашка представил на их месте Катю и отвернулся. Катя была не такая. Катя была милая и добрая. И ещё очень одинокая. «Ей сейчас нужна поддержка, помощь. Когда я болел, Краевы мне помогли. Катя свечки жгла, – думал Сашка. – А Кеша пошёл к ней сегодня один. Конечно, Кеша много лучше чем я. Он бережливый, всегда трезвый, может, станет богатым лавочником». Та, убежавшая от Сашкиного гнева проститутка, похоже, была права: лавочник – это выгодно. Так что Катя будет встречаться с Кешей, а потом выйдет за того замуж и родит ему детей. А у Сашки, штурмовика, пьющего и нервного, нет никакого будущего. Кроме, пожалуй, таких вот девиц, как эти, сидящие рядом…

В комнате стало почему-то тихо: ни тренькания Юриной балалайки, ни смешков шлюшек, ни болтовни незнакомых парней. Сашка обернулся и увидел только Пса, сидящего на Кешиной лежанке и почему-то сосредоточенно глядящего в каску, которую держал в руках.

– А все где? – спросил Сашка.

– Ушли, пока ты тут мечтал, закатив глаза, – сказал Пёс и отложил каску. – Алкоголь кончился, вот они и ушли. К Уксусу. Он тоже что-то празднует.

– Забавно, – хмыкнул Сашка. – А ты чего не пошёл?

– Мне хватит уже, – пояснил Пёс. – Да и тебе хватит. Ты собирался куда-то. 

– Угу, к девушке. Ты, Максим, ходил к девушкам?

– К проституткам? – уточнил Пёс.

– Нет, к нормальным. К гимназисткам, например.

– Я некрасивый, – признался Пёс. – К шлюхам, ещё куда не шло, а нормальным я не нужен. Да ещё и штурмовик.

– А ты хоть раз любил?

– Любил, а что с того, – Пёс вздохнул и напялил каску. – Даже признался. Конечно, мой объект влюблённости меня послала. Сказала, что мои нездоровые чувства выводят её из себя. И вообще, мол, иди, Максим, на… Далеко, в общем. Наверное, она была права. Я так поразмыслил потом…

– Давно?