Читаем Горький осадок полностью

  - Я, конечно, понимаю, - продолжала любительница заморского отдыха без остановки. - Жениться очень преждевременно. Да я к этому и не стремлюсь. Но пожить вместе попробовала бы. Уже хочется самой. Да и возраст обязывает. Мне ведь уже двадцать восемь лет.

  - А мне и того больше, - бросил я бесцветно, больше для поддержания беседы.

  - Да знаю я! Мы же с тобой ещё год назад это выяснили. Ты как раз и старше меня на год.

  Я, молча, кивнул, глядя на вывеску мебельного магазина, стоявшего на естественном возвышении слева - за двумя дорогами.

  - Да за этот год, что мы друг друга знаем, уже ребёнка можно было родить! - заявила вдруг Катя, чем повергла меня в смятение.

  - Ребёнка? - переспросил я с удивлением.

  - Конечно! - подтвердила она уверенным тоном. - Вот моя подруга только об этом и мечтает! Да не выходит только у неё...

  - Подруга? А что за подруга?

  - Да она живёт рядом со мной... По соседству... В доме напротив... Мы с ней с детства общаемся... Вместе в школу ходили... Она сейчас со своим гражданским мужем там живёт...

  Говорить девушке постоянно мешал разыгравшийся сильный встречный ветер. Катерина пыталась перекричать его, и иногда ей это удавалось. Но чаще, девушка отворачивалась и ждала, покуда порыв уймётся. Поэтому фразы произносила с небольшими перерывами. Я также укрывался от ветра, поворачиваясь к нему боком, и внимательно слушая собеседницу.

  - Ну так что же они не заведут себе ребёнка если оба мечтают?

  - Да вот пока не могут. Правда, он намного старше её.

  - Намного - это насколько? - уточнил я, вновь стараясь отвернуться от пронизывающего ветра.

  - Ему сейчас пятьдесят три года.

  - А чего это она себе такого старого нашла? - удивился я.

  Катя пожала плечами:

  - Не знаю. Чем-то понравился. Я, например, тоже понять не могу.

  - А ты с ней разговаривала на эту тему?

  - Да. Говорили. Мы одно время вместе ходили на курсы похудания.

  - А она что - тоже "пышка"?

  - Что значит тоже? - обиделась девушка, надувшись. - Я-то как раз очень даже ничего. Так, есть пара лишних килограммов, которые при случае легко убрать. А вот она-то ого - го! - по сравнению со мной. Когда мы ходили, она весила сто семнадцать килограмм! Представляешь?

  - А ты сколько? - насторожился я.

  - О - о - о! Совсем мало! Потому и бросила туда ходить. Мне, оказалось, худеть и не надо. Инструкторша так и сказала. Я на курсах самая тонкая была.

  Катя с гордостью улыбнулась, отворачиваясь от очередного налетевшего порыва.

  - Ну а твоя подруга что же, похудела?

  - Конечно! На семнадцать килограмм! Правда, потом их снова набрала... слушай, Серёж, давай туда свернём? Ветер невыносимый...

  Девушка показала на дорогу, ведущую во дворы. Я был только за, ибо эти перекрикивания мне порядком надоели, и мы направились вглубь, в направлении улицы Исаковского. Здесь ветер заметно ослаб, и лишь изредка донимал нас своими налётами. Беседа между тем продолжалась.

  - Набрала, когда курсы закончились? - справился я.

  - Ага. Там же пока на них ходишь во всём себя ограничиваешь. Гимнастику делаешь. Двигаешься. А затем - снова здорова!

  - М - да, сложное дело. Так может быть твоя подруга оттого и не в состоянии родить, что проблем со здоровьем много?

  - И это тоже. Но больше проблем у её мужа. Он ведь тоже не юноша.

  Через какое-то время показался дом, в котором живёт Катерина. Это оказалась панельная девятиэтажка зелёного цвета, очень уютно расположившаяся среди строгинских двориков.

  - А вот и мой дом, - указала девушка рукой.

  - Здесь ты живёшь? Хороший домик. Опрятный. Девятиэтажка...

  - Да. Тут таких несколько. Мой - самый тихий.

  Мы замедлили шаг, и пошли совсем медленно мимо подъездов и деревьев, свесивших свои ветви к окнам первых этажей. Начало заметно темнеть, и в квартирах - в основном на кухнях - то и дело зажигался свет. Виднелись силуэты суетящихся жильцов, бродил представитель семейства кошачьих чёрного цвета прямо по карнизу первого этажа. Он поглядывал на нас с неудовольствием, какое встречается только в глазах данного вида городских обитателей. Шевелил усами, но вскоре совершенно утратил к нам интерес.

  - Вечер наступает, - обронил я. - Мне нравится это время.

  - Мне тоже, - подхватила девушка. - Какой-то странный синий свет появляется. Между белым днём и чёрной ночью. А вот в том доме живёт моя бабушка.

  - Бабушка? - переспросил я. - Одна что ли?

  - Да. Одна. Дед умер. А к нам переезжать она не хочет.

  - Почему? - я без удивления посмотрел на Катерину, которая оглядывалась по сторонам, и как будто чего-то ждала, или искала.

  - Не знаю, - ответила она, обратив свой взор снова ко мне. - А зачем? Мама каждый день к ней ходит. Навещает. Продукты приносит, помогает по хозяйству. Чего ей к нам переезжать?

  - Ну, в общем - да. Тем более и вас стеснять ей не охота.

  - А чего нас стеснять-то? - воскликнула Катя. - Ты разве не знаешь: у нас трёхкомнатная квартира!

  - Я? Нет! Откуда ж я могу знать? - развёл я руками, с улыбкой.

  Катерина взглянула на меня с видом человека забывшего сказать самое важное и животрепещущее, и из-за того испытывающего лёгкую стадию отчаяния.

  - А я разве не говорила тебе? - вскричала она, хватая меня за руку.