Читаем Горький об Америке полностью

В Америке особенно наглядно обнаруживает свою силу этот «ком золота» — некоронованный властитель жизни. Образ «кома золота», вертящегося «со сладострастным визгом и ужасающей быстротой», во всем своем блеске предстал перед читателем в очерке «Город Желтого Дьявола». Характерно, что в тех же «Заметках о мещанстве» Горький называет «хозяев жизни» «безвольными слугами холодного, Желтого Дьявола, имя которому — Золото».

Горький был в то время единственным русским писателем, который вслед за нашими классиками так беспощадно, так последовательно разоблачал басни о «стране цветущей демократии», которую пресмыкательски прославляли русские либералы.

В своих письмах к И. П. Ладыжникову он давал следующую характеристику американских нравов: «…А если бы вы побывали здесь, в стране, где искренность считается смертельным грехом, — вы оценили бы прелести россов, ей-богу. Это — милый народ».

«…Знаете — в ответ на мою статью в „Апельтоне“ о Нью-Йорке газеты получили более 1200 возражений!

Я скоро напечатаю статью „Страна подростков“, в которой буду доказывать, что американцы, даже когда они лысы, седы и жуют вставными зубами, когда они профессора, сенаторы и миллионеры — имеют не более 13–15 лет от роду. Вероятно, меня задавят возражениями…»

«…Они думают — Америка? Я им покажу, что такое русский человек, да еще Горький…»

В очерках первого цикла — «В Америке» — Горький воспроизвел яркую картину капиталистического города, где господствует «Желтый Дьявол» и влачат нищенское существование трудящиеся массы, где подавляется творческое начало в людях, превращенных в автоматы. «Шесть дней недели жизнь проста, она — огромная машина, все люди — ее части, каждый знает свое место в ней, каждый думает, что ему знакомо и понятно ее слепое, грязное лицо. В седьмой же день — день отдыха и праздности — жизнь встает перед людьми в странном, разобранном виде, у нее ломается лицо, — она его теряет…» Люди стали орудием в лапах Желтого Дьявола, «рудой», из которой он неустанно плавит золото, свою плоть и кровь.

Во втором цикле — «Мои интервью» — Горький раскрыл подлинную сущность тех, кто заправлял жизнью в Америке. В обоих циклах черта за чертой выявляет он перед читателем всю механику буржуазного общества. Горький показывает изнанку американской «демократии». Главной движущей силой ее является чистоган, этот некоронованный властитель жизни: страшное чудовище, «вызванное к жизни силою Золота, одушевленное им, оно окружает человека своей паутиной, глушит его, сосет кровь и мозг, пожирает мускулы и нервы и растет, растет…» С чувством глубокой ненависти пишет Горький об этой злой силе, управляющей машиной жизни, в которой человек становится ничтожным винтиком.

Горький увидел в Америке разительный контраст между неслыханной роскошью кучки богачей и потрясающей нищетой трудящихся. «Я очень много видел нищеты, мне хорошо знакомо ее зеленое, бескровное, костлявое лицо. Ее глаза, тупые от голода и горящие жадностью, хитрые и мстительные или рабски покорные и всегда нечеловеческие, я всюду видел, но ужас нищеты Ист-Сайда — мрачнее всего, что я знаю».

И даже во внешнем облике американского города, с его небоскребами, Горький видит воплощение губительной власти золота — «Желтого Дьявола». Горький изображает американский город в виде чудовища с огромной челюстью, поглощающего все живое.

Творческому человеку, который «создает в своем мозгу картины, образы, родит желанья, тоскует, хохочет, отрицает, ждет», душно и тягостно в этом жилище «Желтого Дьявола».

В очерках об Америке с особой силой раскрывалась сатирическая сторона таланта Горького, сближающая его со Щедриным. Особенно интересен в этом отношении памфлет «Один из королей республики». Смело примененный прием гиперболы дал возможность писателю создать обобщенный сатирический образ миллионера, лишенного какого-либо признака душевной жизни, охваченного лишь страстью наживы.

«Пальцы его рук обладают удивительным чутьем и волшебной силой удлиняться по желанию: если он, сидя в Нью-Йорке, почувствует, что где-то в Сибири вырос доллар, — он протягивает руку через Берингов пролив и срывает любимое растение, не сходя с места».

Это образ миллионера, так сказать, воображаемый. В дальнейшем автор рассказывает о своей встрече с «живым» миллионером, удивившим его вначале своим обыденным, «прозаическим» видом.