Читаем Горизонт края света полностью

«Белогорье», «белки», «беляк» – эти слова появились потом на картах. Горы, покрытые снегом в летнее время, русские первопроходцы видели не только в Сибири, но и на Южном Урале, Дальнем Востоке. По описаниям 1826 года в Змеиногорске, например, ежегодно выпадало так много снега, что все улицы и дома, которые находились в долинах, покрывались сугробами до верхушек крыш, и жителям приходилось проделывать ходы в снегу. Казаки, естественно, не догадывались, что шли встреч солнца в Малую ледниковую эпоху. Зима тогда начиналась в первых числах октября и длилась до мая, была очень морозной, с частыми и сильными метелями. Из-за ранних осенних заморозков нередко погибал весь урожай, и население оставалось без хлеба. Известно, что, например, в 1745 году в Сибирь ввели несколько полков регулярных войск под командованием генерала Киндермана, но хлебом служивых в достатке не обеспечили. И пришлось им питаться «березовою истолченною корою, во избежание казне Ея Императорского Величества ущерба».

На Камчатке зимы тогда, не в пример нынешним, были гораздо холоднее, да и лето не отличалось жарой. Но Истории было угодно, чтобы русские первопроходцы делали свои открытия в экстремальных условиях.

Шандалов острожок, поставленный в зарослях густого тальника, был большим и хорошо укреплённым. Как только раздались первые выстрелы, в балаганах испуганно завизжали женщины, закричали дети.

В камчадалов и казаков полетели стрелы, пущенные со стен крепости. Тогда Атласов велел стрелять разом – облако дыма окружило воинов Шандала, со стен падали раненые. Вдруг стало так тихо, что был слышен полёт шмелей над цветами. На стене укрепления появился обнажённый смуглый воин. Повелительным жестом он велел отойти всем, кто стоял рядом с ним.

Воины Купени, окружившие укрепление, в едином порыве подняли свои копья. Смуглый воин, оглянувшись, подозвал женщину в длинном халате, и когда она несмело приблизилась, он обнял её и резко оттолкнул от себя. Женщина, скрывая лицо руками, пошатнулась, но удержалась на ногах. Атласов видел, что она желает остаться рядом с воином, но тот показал ей рукой: уходи! И когда она, не оборачиваясь, отошла и встала к нему спиной, он вдруг, резко вскрикнув, сбросился вниз.

Это был Шандал.

Воины Купени могли, конечно, по своей жестокой привычке убить всех соплеменников Шандала, поиздеваться над ними, увезти в рабство женщин и детей, но русские не дали им это сделать.

И со своими родичами, погибшими у стен Шандалова острожка, воины-победители бращались чуть ли не как с врагами: привязав ремни к их шеям, они оттаскивали бездыханные тела к юртам и бросали на съедение собакам. При этом старались не коснуться их рукой, как будто они были заражены чумой или проказой.

– Зачем так скверно обходишься с убиенными, Купеня? – рассердился Атласов. – Много я повидал на свете, но такое встречаю в первый раз: сородичи глумятся над своими павшими!

– Так надо, – прищурился Купеня. – Воин, которого собаки съедят, будет ездить в верхнем стойбище на добрых псах. И злые духи, что людей умерщвляют, тоже довольны: видя мёртвых, довольствуются их гибелью и живым не вредят. Наши мёртвые охраняют юрты от келе.

– А почему родным на память ничего с погибшего не берёте?

– Ай, нельзя! – испуганно замахал рукой князь. – Тот, кто станет владеть вещью умершего, тоже погибнет раньше отпущенного ему времени!

После погребения, если таковым можно назвать бросанье тел убитых собакам и зверью, камчадалы устроили обряд очищения. Они наломали ивовых прутьев, наделали из них колец и стали пролезать через них. А как закончили эти упражнения, то собрали кольца, отнесли их в лес и бросили в сторону запада.

Те воины, что тащили убитых, пошли потом в лес. Каждый из них добыл по две куропатки: одну полагалось сжечь в огне, а другую съесть вместе со всеми.

Отряд Купени выжег ещё несколько неприятельских укреплений, в которых сидели верные Шандалу князцы. И только после этого в долине Камчатки воцарились мир и покой.

Однажды казаки увидели со струга удивительную картину: на горизонте внезапно возникло большое серое облако. Из него, вопреки ожиданиям, пошел не дождь, а пепел. Он мелко-мелко порошил над рекой, деревьями, травой, покрывал всё пространство тонким слоем пыли. В воздухе запахло серой. Неужто где-то горят леса? Но камчадалы были спокойны и не обращали на тучу никакого внимания.

– Это топится подземный чум, – отвечали они на все вопросы.

– Да что за чум такой?

– Правда, не знаете? – усомнился Купеня. – И никогда в том чуме не бывали?

– Конечно, нет! Ничего не слышали о том чуме. Расскажи, что за чудо такое…

Но Купеня больше ничего не желал рассказывать. И тут, спасибо, кое-что прояснил Ома. Он всё ещё чувствовал себя виноватым и при первом удобном случае демонстрировал казакам свою благонадёжность.

– Он не хочет говорить, что в том чуме живёт Гаечь, – сказал Ома. – Это такой келе. Он разводит огонь, варит себе еду. Если камчадал вслух скажет его имя, то Гаечь его поймает и в свой котёл бросит. Мне можно его вслух называть, я не камчадал.