– На Западном фронте значительно упала дисциплина. Особенно это касается тех частей, которые перебрасываются оттуда на Восточный фронт. Это самый настоящий страх перед тяжелыми боями с русскими. Мне известно немало случаев, когда при отправке войск на погрузочные пункты от своих частей отставали целые роты. Потом они спокойно сдавались в плен американцам или англичанам.

– Вину с предателей никто не снимает. Надо расстреливать изменников перед строем в назидание другим! У нас на фронтах немало примеров мужества, достаточно тех настоящих солдат, на которых следует равняться. – Гитлер немного помолчал и продолжил: – Я вот опоздал на полчаса. Мне принесли доклад о том, как сражаются наши доблестные части в Познани против семи отборных русских дивизий. Я поражаюсь мужеству и отваге наших людей. Комендант крепости настоящий солдат. Просто поразительно, как удачно он сумел организовать оборону против целой армии, у которой на вооружении и танки, и тяжелая артиллерия, есть и преимущество в людских ресурсах. А ведь значительная часть бойцов, обороняющих город, пришла из фольксштурма. Когда на нашу родину прорвались армады врагов, они стали настоящими солдатами. Вот пример подлинного героизма! Гудериан, подготовьте приказ о награждении генерал-майора Эрнста Гонелла. Рыцарский крест он заслужил по праву.

– Слушаюсь, мой фюрер!

– Передайте ему мое личное восхищение его офицерской доблестью и мужеством подчиненных.

<p>Глава 21</p><p>Ночные разговоры</p>

Два дня назад штаб Восьмой гвардейской армии переместился в двухэтажный особняк с толстыми стенами, через окна которого просматривалась южная сторона цитадели. Оперативная обстановка менялась едва ли не каждый час и требовала немедленной координации действий, а потому телефонные звонки не умолкали. В комнате, где размещались связисты, то и дело звучали позывные частей и соединений.

Немцы, засевшие в Познани, сдаваться не желали, отбивались, несмотря на свое тяжелое положение. Каким-то непостижимым образом гарнизон крепости находил в себе силы для дальнейшего сопротивления, а в некоторых районах даже переходил в контрнаступление.

Грамотные действия немцев указывали на то, что во главе обороны стоит крепкий штаб, умеющий вести боевые действия в пределах города. Это совершенно другая война, не та, которая ведется в чистом поле, требующая от бойцов специальных навыков.

Штурмовые мобильные группы показали свою эффективность. При поддержке пушек, которые буквально тащили на плечах, они пробивали коридоры в укрепленных районах, а то и просто в стенах домов, облегчали продвижение пехоты, следовавшей за ними неотступно.

Начальник штаба армии генерал-майор Белявский громко и рассерженно вдалбливал кому-то по телефону, что нужно в кратчайшие сроки овладеть районом Наромовице и не дать немцам проскочить через щель, образовавшуюся между нашими частями.

Его речь без конца заглушалась пальбой гаубиц, находящихся где-то неподалеку. Чуть севернее стукнул разок пулемет, заполнил паузу между залпами. Потом вновь раздался раскатистый голос генерал-майора Белявского. Начальник штаба был молод, энергичен, старателен. Самое главное состояло в том, что он обладал скрупулезностью, столь необходимой для штабного офицера.

Звонок по высокочастотной связи даже среди беспрестанного грохота показался Василию Ивановичу невероятно громким. Умолк и Белявский, в ожидании посмотрел на командующего. Не иначе как оттуда!

Василий Чуйков бережно поднял трубку.

– Слушаю.

– Это вам товарищ Иванов звонит, – прозвучал голос Иосифа Сталина, насыщенный мягкими грузинскими интонациями.

Верховный Главнокомандующий всегда говорил негромко. Даже в самые острые минуты разговора он никогда не переходил на повышенные тона, использовал для убеждения собеседника обширную эмоциональную палитру. При очных разговорах он подключал к делу взгляд, который говорил куда красноречивее самых содержательных и емких слов.

Иосиф Виссарионович нередко использовал псевдоним Иванов, полагал, что высокочастотная связь может прослушиваться. В действительности для такого суждения не было никаких оснований. Телефонисты хорошо знали свое дело.

Голос звучал спокойно, можно сказать, почти равнодушно, но в нем отчетливо различались металлические нотки, выдававшие напряжение Верховного Главнокомандующего.

Чувствительные мембраны ВЧ звучали громко, наполняли комнату столь знакомыми сталинскими интонациями. Генерал-майор Белявский поднялся, чтобы уйти и дать возможность командующему армией поговорить с товарищем Сталиным без свидетелей, но Василий Чуйков махнул ему рукой, давая понять, что тот может оставаться на месте. Возможно, что именно после этого разговора им придется подкорректировать план действий.

– Да, товарищ Иванов. – Командующий армией невольно поднялся.

– Когда думаете полностью овладеть городом?