Читаем Горячка полностью

— Давай пристрелим его, — предложил Пауло. — Элияс, пожалуйста…

— Поздно.

Челюсти одного из чудовищ, что само было длиной метров шесть или семь, сомкнулись на пояснице нашего пигмея. На сей раз можно было слышать треск уже не зубов, а костей — чудовищный звук ломающегося леденца. Кукла-человечек разложила руки, пытаясь издать последний писк, который до нас уже не донесся, и медленно, словно в замедленной съемке, упала в самую средину кучи рептилий.

Клубок крокодилов тут же вскипел резкими движениями. Появились желтые, светлые в свете луча фонаря животы тех крокодилов, которых отбросили от пиршества мощными ударами хвостов. Время от времени на поверхности появлялись челюсти с торчавшими в зубах кровавыми клочьями. Опоздавшие прыгали, чтобы очутиться наверху кучи.

Малышка очень тихо постанывала, всхлипывая на жалостной и монотонной ноте, Я сам чувствовал во рту какой-то паршивый вкус, воистину горький.

— Погаси фонарь, Малыш! Мы знаем, что они его пожирают. Нечего глядеть, как это происходит. В конце концов, мы и так узнаем, как это оно… — попытался пошутить Пауло, только никто этого не понял. — Лучше посвети-ка сюда, я попробую накормить их черным мясцом!

Монтань направил луч на Старика. Сидя верхом на ветке, Пауло готовил динамитные шашки. У него их было полно, в куртке и в глубоких карманах штанов, которые ему удалось натянуть во всеобщей спешке. Бормоча ругательства под нос, он готовил запалы; при этом, по мере того, как в нем накапливалась злость, он ворчал все громче.

— Бедный маленький лилипутик, который ничего ни от кого не просил. Спокойно делал свое дело. И эти сволочи его сожрали! Эти гады! Эти чудовища! Червяки ёбаные! Колоды засранные! Падаль хуева!

Решительными движениями он вставлял запалы в шашки и прятал готовые снаряды по карманам. Затем он вытащил небольшой огарок свечи, зажег его, пристроил на ветке. Одним прыжком вскочил на ноги и выпрямился на своей ветви.

— А нахера вы, сволочи, сожрали моего дружка?!

Монтань направил луч света на кучу убийц, которые уже начали расползаться. Пауло вытянул руку, поджег фитиль от свечи и медленно поднял динамитную шашку.

— Хоть вкусный был мой дружбан, а, суки?!

Я с Монтанем как можно сильнее прижались к стволу; Малышку я ухватил за талию. Сейчас здесь все будет летать!..

— ТАК КАК, ВКУСНО БЫЛО?!

Полсотни крокодилов взлетело на воздух одновременно, среди чудовищного взрыва, лишившего нас слуха; зато вокруг нас начался истинный ливень кусков мяса рептилий — из разорванных, рассеченных, распоротых одним грубым и неожиданным ударом тел.

В круге света была видна лишь куча красного, подгоревшего мяса, окрашенного в отвратительный цвет и окутанного белесым дымом. А в руке Пауло шипел уже фитиль следующей шашки. Монтань переместил фонарь. Стадо чудищ отступало от места пиршества; их глаза отблескивали в ярком свете. Взрывчатка упала прямо посреди этой группы.

Взрыв; морды, лапы и куски мяса кружились над землей, летя с громадной скоростью. Пауло метнул третью шашку. Какой-то крокодил, выброшенный силой взрыва в воздух, какое-то время, казалось, недвижно висел над землей, а из разодранного брюха вылетали кишки — красно-черные в свете фонаря.

Пауло не жалел своих запасов взрывчатки. Иногда, когда слух в одном уже более-менее восстанавливался, я слышал, как он вопит:

— СВОЛОЧИ ПРОКЛЯТЫЕ!.. ВСЕ ПАДЛЫ!..

Остатки травы и горсти песка, измазанные чем-то липким и вонючим, били нам по лицу. Монтань, держа фонарь в максимально вытянутой руке, буквально приклеился к древесному стволу, ища защиты, второй рукой затыкая правое ухо. Я сам пытался зажать свое левое ухо плечом.

Я прикрывал Малышку спиной, с трудом удерживая равновесие на ветке и пытаясь хоть немного прятаться за стволом.

На какое-то время Пауло застывал на месте, затыкая пальцами уши после того, как бросал очередную шашку. Он приседал на полусогнутых ногах, словно ворон, не заботясь о какой-либо защите, ни о том, забрызгает ли его кровью. Когда раздавался грохот взрыва, он подскакивал вверх, с диким взором в глазах, и выкрикивал проклятия, всем своим естеством наслаждаясь порожденным собою же катаклизмом:

— ПАДЛЫЫИИИ!!!

Пауло потратил дюжину шашек — все, чем располагал — производя чуть ли не непрерывный взрыв. А потом воцарилась тишина.

Наше дерево вздымалось посреди обширного побоища. Монтань побледнел, словно стена. На сей раз Пауло превзошел самого себя. Мои уши, которые какое-то время переполнял неприятный свист, постепенно начали возвращать себе давние свойства.

Сидя на ветке и спустив ноги, Старик, запыхавшись, словно после страшного усилия, смеялся.

— Ежели бы хотел… изучать внутренности крокодилов, доктор… Можешь начинать… Я все приготовил…

Ногти Малышки впились мне в руку. С расширенными паникой глазами, она вслушивалась, потом прошептала:

— Послушай… Ой, ты только послушай!