— Ах, вы предполагаете! — взъярился генерал. — Именно предполагаете, а не утверждаете в точности! Хороша разведка, нечего сказать!

— Рано или поздно мы добудем более точные сведения, — сказал Боб Кит.

Этим он хотел успокоить генерала Адамсона, но его слова вызвали еще больший генеральский гнев.

— Рано или поздно! — прорычал генерал. — Смотрите, как бы нам не опоздать!

— Русские не станут первыми начинать войну, даже если они обзавелись оружием, которого пока нет у нас, — покачал головой Боб Кит.

— Это они вам сами так сказали? — язвительно спросил генерал. — У вас что же, такие доверительные отношения с русскими? Так спросите у них и о секретном корабле! Может, они поделятся с вами тайнами!

Адамсон бушевал еще добрых пять минут, затем выдохся, махнул рукой и сказал:

— Ладно. Что толку попусту тратить время? Этим делу не поможешь. Ну а вы что можете мне сказать? — Вопрос был обращен к Майклу Бекеру. — Как чувствуют себя ваши головорезы?

— Они готовы действовать и ждут приказа, — коротко произнес Майкл Бекер.

Боб Кит представлял военную разведку, Майкл Бекер — службу специального назначения. Похоже, что генерал Адамсон разочаровался в военной разведке, оттого и задал Майклу Бекеру намекающий вопрос. Но даже на намекающие вопросы генерала должны быть даны четкие, недвусмысленные ответы, и Майкл Бекер прекрасно это понимал.

— Я предлагаю уничтожить корабль, — сказал он.

— Вот как? — спросил генерал Адамс. Причем спросил без особого удивления, будто ожидал от Майкла Бекера именно этих слов. Или намеревался произнести их сам.

— Да, — кивнул Майкл Бекер. — Уничтожить.

— И что это нам даст?

— Много чего. Во-первых, уникальный вражеский корабль выйдет из строя. Надолго, а может, и навсегда. Иначе говоря, у русских не будет оружия, которого мы так опасаемся. И долго еще не будет. Построить другой такой корабль или хотя бы отремонтировать тот, который будет уничтожен, дело не одного года. За это время мы успеем создать что-нибудь аналогичное или придумать, как нам защититься от кораблей такого рода. Это во-вторых. Есть и в-третьих: шумиха, которая поднимется, когда корабль будет уничтожен. А она поднимется, в этом можно быть уверенным. Как здесь справедливо замечено, боевой корабль нового класса — это не рыбацкая шхуна. Уверяю, что шум будет громкий, на весь мир. Шум с политическим колоритом: вот, дескать, у американцев настолько длинные руки, что им не доставляет труда дотянуться до любого места на Земле. И уничтожить все, что им, то есть нам, не понравится. Разумеется, во имя торжества демократии. Русский секретный корабль на дне севастопольской бухты — тому подтверждение. А если эту шумиху еще и направить в нужное нам русло… Думаю, дальше можно не продолжать.

Майкл Бекер опять умолк, и сделал он это с умыслом. Однако генерал Адамсон никак на это не отреагировал. Он молчал и ждал, что еще скажет Майкл Бекер. И тот сказал:

— Паника, которая неизбежно возникнет, когда мы уничтожим корабль, сыграет нам на руку. Паника — это тоже оружие. Представьте, что начнется, когда новый корабль, на который русские возлагают такие надежды — а они возлагают, можете быть уверены, — пойдет на дно! Да еще и в севастопольской бухте! Что означает этот город для русских, не мне вам говорить. Итак, паника, всевозможные слухи и домыслы и, как следствие, возможное недоверие правительству. А где недоверие, там и всевозможные бунты, мятежи и неповиновение. Конечно, ничего такого может и не быть, потому что это русские, а у них своеобразная логика… Но вдруг на этот раз все пойдет по нужному нам пути?

— Да и к тому же, — подал голос Боб Кит, — в Крыму сейчас самый разгар курортного сезона. Думается, после того как корабль будет уничтожен, русские предпримут меры, чтобы выявить тех, кто это сделал. Как следствие, суматоха, проверка документов, всеобщее подозрение. Какой уж тут курортный сезон? А лишить русского человека отдыха — это, знаете ли… К этому делу русские относятся трепетно. Так что будут недовольства. А возможно, и что-нибудь посерьезнее.

— У вас все? — спросил Адамсон.

Майкл Бекер и Боб Кит разом кивнули. Генерал углубился в размышления. Размышлял он довольно долго, он вообще любил размышлять долго и обстоятельно.

— Вы говорите, ваши люди ждут команды? — наконец спросил он, обращаясь к Майклу Бекеру.

— Совершенно верно, — кивнул тот.

— Из чего следует, что у вас имеется готовый план, — промолвил генерал. — Я правильно понимаю?

— Правильно, — ответил Майкл Бекер.

— Что ж, рассказывайте, что вы придумали. Послушаем, обдумаем, обсудим. И примем решение…

<p>Глава 4</p>

Сергею Маковозу было двадцать семь лет, то есть вполне взрослый и самостоятельный человек. Но ничего такого о Сергее сказать было нельзя. Он вел бесшабашную, непутевую жизнь. Его родители жили в одном из крымских сел, а сам он ошивался в Севастополе. Именно «ошивался» — иного слова и не подберешь. Постоянного жилья у него не было — он снимал случайные углы. Иногда у какой-нибудь легкомысленной девицы, иногда у случайных дружков-приятелей.