Читаем Горячие дни полностью

— Она была знаменита так же, как тосты Мельба?

Грейс рассмеялась.

— Можно сказать и так. Тосты были названы так в честь другой оперной певицы, Нелли Мельбы. То же относится и к десерту «Персик Мельба».

— Черт побери, — протянула Петра. — Каждый день узнаешь что-то новое.

— Ирен Бонтифорт произвела самую настоящую сенсацию, — продолжала Грейс. — Она объехала с гастролями все столицы Европы.

Лютер повернулся к ней.

— А эта Ирен Бонтифорт умерла от естественных причин?

— Не совсем, — ответила Грейс. — С ней было связано одно из первых дел «Джонс и Джонс». Вот почему она привлекла мое внимание. Как говорится в архивах, считалось, что она убила как минимум одну дублершу, которая, как ей казалось, пыталась затмить ее.

— Что такое дублер? — спросила Петра.

— Актриса или актер на замену, — пояснил Уэйн.

— Любитель пустить пыль в глаза, — пробормотала Петра.

— Дублеры, естественно, очень амбициозны, — сказала Грейс. — Им тоже хочется быть звездами. Очевидно, Бонтифорт решила, что одна очень энергичная особа представляет для нее угрозу. Та певица умерла при загадочных обстоятельствах, но ее смерть все же признали естественной. В окружении Бонтифорт было еще несколько подозрительных смертей — соперницы, которая только начала набирать славу, критика и любовника.

— У Бонтифорт был любовник? — спросила Петра.

— Даже несколько, — ответила Грейс. — Дивы славятся своими аппетитами, причем я имею в виду отнюдь не еду.

— Черт, а я думала, что самые необузданные — это рок-звезды, — сказала Петра.

Уэйн закатил глаза.

Грейс сверилась со своими записями.

— Именно смерть одного из любовников Бонтифорт и привлекла внимание «Джонс и Джонс». Жертвой стал лорд Голсуорси, а он был членом Общества. Было установлено, что его смерть, как и другие смерти, вызвана естественными причинами, однако его вдова, леди Голсуорси, попросила «Джонс и Джонс» расследовать это дело.

— «Джонс и Джонс» нашло какие-нибудь доказательства того, что Голсуорси убила Бонтифорт? — спросил Лютер.

— В архивах говорится, что у агентства не было ни тени сомнений в ее виновности, — ответила Грейс. — Однако им так и не удалось найти веских доказательств, которые можно было бы предъявить полиции.

История вызвала у Петры живейший интерес.

— И как же «Джонс и Джонс» остановило ее?

— Ее никто не останавливал, — сказала Грейс. — Кто-то застрелил ее прежде, чем успели заняться этим вопросом.

— А кто ее прикончил? — спросил Уэйн, тоже проявивший интерес.

— Леди Голсуорси. — Грейс снова заглянула в записи. — После того как «Джонс и Джонс» сообщило ей, что у них есть парапсихические улики против Бонтифорт, но нет доказательств, приемлемых для суда, она решила взять дело в свои руки. Однажды вечером она спряталась в кустах у городского дома Бонтифорт. Когда Бонтифорт вышла из своего экипажа и начала подниматься по ступенькам, леди Голсуорси выскочила из кустов и дважды выстрелила в нее почти в упор. Во всех отчетах указывается, что убийце удалось застать Бонтифорт врасплох. У нее не было возможности спеть ни единой ноты.

— А что стало с леди Голсуорси? — спросил Лютер. — Ее арестовали?

— Нет. Отправляясь в засаду, она с ног до головы оделась в черное, на голове у нее была черная шляпа с плотной вуалью. Никто ее не узнал. После убийства поднялся такой сильный переполох, что ей удалось сбежать. Никого так и не арестовали, хотя список подозреваемых был длинным. В конечном итоге газеты написали, что Бонтифорт убила одна из ее соперниц. Полиция этим удовлетворилась.

— А «Джонс и Джонс»? — спросил Лютер.

— Прочтению поддаются не все записи, но по тому, что мне удалось изучить, могу сказать, что «Джонс и Джонс» знало, что именно произошло, и позаботилось о том, чтобы имя леди Голсуорси не появилось в списке подозреваемых.

— А как, черт побери, «Джонс и Джонс» выяснило, что Бонтифорт убила своего любовника? — спросила Петра.

Грейс улыбнулась:

— Агент, который вел ее, был глухим от рождения, однако был наделен исключительной способностью чув-ствовать парапсихические следы насилия. Он мог в буквальном смысле считывать информацию с места преступления. Он был одним из самых эффективных агентов «Джонс и Джонс».

Лютер вытянул ноги.

— Он когда-нибудь сталкивался лицом к лицу с Бонтифорт?

— Да, между прочим. Ближе к концу расследования у нее возникли кое-какие подозрения в отношении него, и она попыталась убить его голосом. Он написал в своем отчете, что видел, как она поет, и чувствовал опасную энергию, давившую на его восприятие, но это все.

— Значит, если человек не слышит звуки, его нельзя убить голосом, — подытожил Лютер. — Интересно. Есть в этом нечто от способа, каким Одиссей защищался от мифологических сирен. Кажется, это он велел всем своим людям заткнуть уши воском?

— Верно. — Грейс оглядела всех. — «Джонс и Джонс» пришло к такому же выводу. Дар Сирен работает в полную силу только тогда, когда жертва слышит голос.

— А что «Джонс и Джонс» собиралось делать с Бонтифорт, если бы леди Голсуорси не опередила их со своими выстрелами?