– Ну, на шашках так на шашках! – приободрился он и, не останавливаясь, стал разворачиваться к Майе спиной. И рукой вверх повел, будто шашку выхватывал из ножен. Но вдруг споткнулся и упал, высоко задрав ноги.

А под ногами у него Майя увидела собаку, лежащую поперек тропинки.

– Берта!

Она не ошиблась, на земле действительно лежала Берта. Причем мертвая и без головы. Похоже, голову отрубили. Возможно, шашкой. И сделать это мог Славка.

– Какая сволочь? – простонала Майя, безумными глазами глядя на свою любимую собаку.

– Что это? – дрожащим от страха голосом спросил Семен.

– Славка сделал! – Девушка практически не сомневалась в своих словах.

– Он что, псих?

– Конченый!

Майя не могла поверить, что Славка взял и так просто отрубил Берте голову. Каким же ублюдком нужно быть, чтобы сделать такое? Но если он убил, то его нужно наказать.

– Законченный псих, – кивнул Семен.

– Шашка, говоришь, у тебя есть?

– У отца нужно спросить. – Семен настороженно глянул на девушку.

– Ну, спроси!

– И спрошу.

– И Славке башку… Нет, руку отруби! – потребовала Майя.

Возможно, Славка ни при чем и Берту зарубил кто-то другой. Но Семен хотя бы должен схватиться за топор – ради нее. А если нет, зачем он ей такой рохля нужен?

– И отрублю!

– Тихо!.. – Майе вдруг показалось что за кустами кто-то стоит, прячется от них. – Там кто-то есть!

– Где там? – разволновался Семен.

– За кустами… Может, Славка… Славка, ты? – крикнула Майя.

А в ответ тишина, только ветер листву шевелит.

– Да нет там никого! – Голос у Семен заметно дрожал.

– Страшно? – усмехнулась Майя.

– Шашки нет…

Семен вдруг взял ее за руку и повел к дому. Майя с презрением глянула на парня, но сопротивляться не стала. А вдруг там не Стенькин, а какой-то псих с шашкой? Что-то не хотелось ей лежать в поле с отрубленной головой.

Глава 3

Ночь южная, жаркая – спать пришлось с открытым окном. Под утро посвежело, но Родион не стал закрывать окно. И зря. В начале седьмого сталью зазвенела тяпка, причем над самым ухом. Чертов Маслюк! Лучше бы опорный пункт привел в порядок, в нем же ничего нет для нормальной работы, даже пальцы нечем откатать: чернила засохли, а в камере для временно задержанных у него ящики пустые под помидоры.

Полночи Родион не спал, все к новому месту привыкал, да еще жара уснуть не давала. Сейчас бы спать и спать, но за окном в огороде возня, да петух где-то неподалеку разорался, как будто режут его. Вскоре от сна осталось одно только приятное воспоминание. Родион поднялся, влез в джинсы, взял полотенце и с голым торсом вышел во двор. Сортир в конце огорода, умывальник чуть ближе, у летнего душа. Вода там есть – и умыться можно, и даже облиться остывшей за ночь водой. А потом и помидорчиком неплохо бы закусить.

Но в огороде хозяйничала женщина – крупная, дородная, не такая старая, как Маслюк, но все равно немолодая. Соломенная шляпа с розочками, балахон с оборками и воланами, леггинсы на широкоформатную задницу, калоши не абы какие, а с рисунком. Женщина уже отложила тяпку и сейчас укрепляла колышки, к которым крепились для устойчивости кусты.

Увидев Родиона, она разогнулась, улыбнулась, взглядом оценила его подкачанный торс. И улыбнулась еще шире.

– Здравствуйте, Родион Олегович! А я Тамара Ильинична. Можно просто Тамара.

Родион поздоровался, но спрашивать, кто такая она, эта просто Тамара, не стал: ясно же, что Маслюка жена. Не дочка же.

– А вам, я смотрю, не спится!

– Заметили? – усмехнулся Родион.

– У нас тут днем хорошо спать. Когда жара. А утром жары нет, утром работать нужно.

– Хорошая идея.

– Вы давайте, умывайтесь, Туманов может подъехать!

– Кто такой Туманов?

– А у него сегодня собаку зарубили. Шашкой! Голову как бритвой снесли!

– И вы уже в курсе?

– Не переживайте, скоро мы и вас к нашему бабскому радио подключим, – засмеялась Тамара Ильинична.

– И кто у вас тут шашка как бритва?

– А вот этого я пока не знаю. К этому радио мы не подключены.

– Будем подключаться, – улыбнулся Родион.

Собачья смерть – не высшей степени криминал, но хоть какое-то занятие. Это уж куда лучше, чем папки с бумагами в кабинете перебирать, с места на место перекладывать.

– Славка Стенькин мог. Он к дочке Туманова все сватается, а он ему от ворот пошел к черту… И шашка у Славки есть!

– А где он живет?

– Вот и я говорю, сходить к нему надо, а то Иван мой Федорович уже все, в отставке… Да, я вам тут водички колодезной принесла! – зашлась в восторге женщина. – Вкусная!

Родион даже подумал, что речь зашла о живой воде, в комплект к которой хорошо бы приложить молодильных помидорчиков. Но нет, дарами со своих грядок Тамара Ильинична его не пожаловала, а вода оказалась самой обыкновенной, ничуть не лучше той, которой Родион умылся.