Маслов был весь мокрый. Уже почти час Дудкин лично поливал его холодной водой, пытаясь привести в чувство. И поливал не из чайника, не из шланга – он опускал за борт ведро на канате и щедрой струей лил воду на голову телевизионной звезды… Яхта была устроена так, что с берега этой экзекуции не было видно. Маслов лежал на корме, в углублении между двух высоких бортов… И вода не застаивалась на палубе – после каждого полива по наклонным желобкам она весело стекала в родное Пироговское водохранилище.

Когда Маслов очухался, он получил стакан водки и ломтик сыра на закуску. После чего его приподняли, усадили, и Дудкин начал допрос. Его интересовали всего две вещи – где чемодан с документами и кто еще об этом знает?

Антон Петрович совсем не был Зоей Космодемьянской. Он быстро понял, что если он будет молчать, то его начнут очень больно бить. А этого не хотелось… На первый вопрос Маслов ответил быстро – чемодан с агентурными делами спрятан на даче, в бане, за стойкой с запасом березовых дров.

Но второй вопрос был сложнее. Кто еще знает о чемодане? А кто его знает!.. Маслов не знал ответа на этот вопрос, но и молчать нельзя – была опасность, что его начнут бить!.. Пришлось выдумать вполне правдоподобную версию и выложить ее Дудкину.

– Сознаюсь! Есть один человек, который что-то знает об этих документах.

– Кто это?

– Его зовут Муромцев Павел Ильич. Он сыщик.

– Мент, что ли?

– Нет, он не мент, но из какой-то родственной конторы… Сегодня днем он приходил ко мне в Останкино. Спрашивал все больше про Ларченко, но я по глазам понял, что его интересует чемодан… Этот Муромцев – страшный человек! В моем бумажнике есть его визитная карточка.

Дудкин задал еще десяток вопросов, но потом ему стало скучно. Он понял, что Маслов не скажет ничего нового. А время шло. Скоро солнышко встанет, и тогда работать будет сложнее.

Двое крепких ребят стояли над мокрой и дрожащей звездой голубого экрана. Они ждали указаний от шефа – что делать с клиентом? Или тащить его в подвал особняка, или сразу топить?.. Дудкин велел завести мотор на малых оборотах и причалить в том месте, где он оставил машину.

И только перед тем, как соскочить на берег, он распорядился по поводу Маслова:

– Найдите на берегу обрезки труб или несколько кирпичей и запакуйте клиента в черную пленку. Но так, чтоб пока дышал… А яхту поставьте в районе омута. И боком к берегу – так не будет видно, когда вы его в воду опустите.

– А когда опускать?

– Только тогда, когда я позвоню. Если он не соврал про чемодан, то спускайте его на воду. Пусть плывет… Какая там глубина?

– Семь метров до ила. И там еще метр два до дна.

– Нормально!.. Ждите звонка.

Дудкин мчался по свободным ночным дорогам, понимая, что вопрос с Масловым желательно решить до рассвета. Так меньше риска. Да и жалко мужика – третий час лежит в мокрой одежде на холодной палубе. Так недолго и простудиться…

Уже начало светать, когда Игорь вошел в баню на даче Маслова. Ориентир был очень точный – слева вдоль стены стоял стеллаж, похожий на книжные полки. И бревна на нем лежали ровные и аккуратные, как корешки многотомной энциклопедии… Дудкин рванул на себя всю эту красоту. Сухие поленья с грохотом разлетелись по паркету предбанника. А у стеночки сиротливо стоял чемоданчик.

Игорь вскрыл хилые замочки, пролистал одно из дел и сразу же позвонил на яхту:

– Полный порядок. Дело сделано! Груз можно опускать.

Маслов продрог. Он уже час лежал неподвижно, уткнувшись лицом в палубу. Он давно хотел поговорить с кем-нибудь, попросить водки или горячего чая. Но он не мог произнести ни звука – его рот заклеили пластырем. Просто ужас! Совсем, как у криминального Тарантино…

В какой-то момент на палубе зашевелились. Маслов даже подумал, что все разрешилось, и его сейчас развяжут, накормят и уложат спать… Но, нет! Его потащили по ребристому полу, развернули, и он на миг увидел солнце, всходящее над горизонтом. Потом раздался всплеск, и опять стало темно… Погружался он быстро, но не ощутил удара о дно – двухметровый слой ила затягивал мягко и ласково…

11

Человек никогда не может быть счастлив в полной мере! Счастье – это, когда у тебя все в полном ажуре! Когда тебя все понимают, когда ты всех понимаешь, когда у тебя все есть, когда ты всех любишь, и тебя все любят…

У Надежды сбылись многие желания, но далеко не все. И даже не самые главные… С семнадцати лет она начала мечтать о поездке в Москву. И не вообще в столицу, а в конкретную квартиру, где проживает некто Павел Муромцев.

Ей представлялось, что он откроет дверь и заорет: «Наконец-то ты приехала из своего затрапезного Пскова! Я так ждал тебя. Я жить без тебя не могу! Я прошу тебя, Надежда – выходи за меня замуж»… На самом деле ничего такого не произошло. Паша относился к ней хорошо, но как к дальней родственнице. Исключительно приятельские отношения и даже без намеков на всякое такое.