Читаем Горечь войны полностью

Среди всех великих держав налоговая система России развивалась наиболее быстро. Суммарные расходы в 1890–1913 годах ежегодно росли в среднем на 6,1%, увеличившись в номинальном выражении почти вчетверо: примерно с 1 до 4 миллиардов рублей. В виде доли национального дохода, однако, этот рост не очень заметен: примерно с 17 до 20%, что отражало быстрое развитие российской экономики в целом ²⁷. Точный размер военных расходов оценить трудно. Исходя из бюджетной статистики 1900–1913 годов, на армию и флот приходилось 20,5% расходов, однако здесь не учтены внебюджетные расходы на “чрезвычайные” военные нужды. В действительности на военные цели тратилось около 33% совокупных расходов центральных органов управления ²⁸. Этот показатель незначительно выше показателей остальных великих держав. Самое заметное отличие России от соседей представляла чрезвычайно высокая степень финансовой централизации – сильнее, чем даже во Франции. На муниципалитеты приходилось лишь 13% бюджетных расходов.

Таким образом, страны Антанты представляли собой – в налогово-бюджетном отношении – централизованные (в различной степени) государства всего с двумя уровнями власти. Кроме того, и Англия, и Россия в течение пятнадцати лет, предшествующих 1914 году, вели войны (и поэтому играли финансовыми “мускулами”). Великобритании война с бурами (1899–1902) обошлась примерно в 217 миллионов фунтов (12% ВНП страны в 1900 году). Россия потратила на войну с Японией (1904–1905) примерно 2,6 миллиарда рублей, то есть около 2,0% своего чистого национального продукта в 1904 году ²⁹.

Положение в Центральных державах было совершенно иным. И Германия, и Австро-Венгрия представляли собой федеративные государства. Давно признано, что попытка Бисмарка (задумавшего имперскую конституцию так, чтобы “придерживаться скорее конфедеративной [Staatenbund] модели, фактически придавая ей характер федерации [Bundesstaat]” ³⁰) сделала империю гораздо слабее суммы ее частей, особенно в финансовом отношении. Союзные государства сохранили за собой контроль во многих сферах государственного управления: в народном образовании и здравоохранении, осуществлении полицейских функций, сборе налогов. Рис. 5 показывает, что ни в одном суверенном государстве увеличение государственных расходов не было столь же устойчивым, как в Германии (с 13 до 18% ВНП) ³¹. Важно, однако, вот что: рост государственных расходов, не связанных с обороной, в свою очередь, отражался на балансе налогово-бюджетных полномочий в федеральной системе. Следуя традициям государственного предпринимательства, германские государства тратили значительные средства на железнодорожную сеть и остальную инфраструктуру. Эти расходы составляли около половины прусского бюджета 1913 года. Более того, на уровне союзных государств и муниципальном уровне траты на объекты социальной сферы и образовательные учреждения неуклонно росли и в 1913 году составили 28% государственных расходов. Расходы на оборону, напротив, фактически снизились: примерно с 25 до 20% суммарных государственных расходов. Это недвусмысленно указывает на наличие у союзных государств более гибких источников доходов. Соотношение дохода от прямых и косвенных налогов в структуре государственных доходов составляло примерно 57 к 43. Что касается собственно империи, то прямое налогообложение приносило ей лишь 14% доходов в виде налога на наследство и иных второстепенных налогов на доходы, введенных после 1903 года. В то же время крупные союзные государства к 1913 году 40–75% доходов получали от налога на прибыль ³².