Читаем Гордеев А полностью

Причины давлении на казаков со стороны Москвы, объяснялись настойчивым стремлением Филарета к войне с Польшей и союзу с Турцией. С Турцией существовал мирный договор, но прочность его зависелa в значительной степени от отношений к Турции и Крыму донских казаков, а днепровских со стороны Польши. В целях мирных отношений с Турцией Польша и Москва «заигрывали» с нею и каждая старалась «усмирить» казаков и не позволять им нарушать мирные договоры самочинными нападениями. Власть находилась в руках патриарха. Примерами тому служит следующее: Земский Собор, действовавший при царе Михаиле со времени избрания его на царство, в 1624 году был Филаретом распущен и больше не созывался в течение всего времени его правления. Отношения к Сигизмунду определялись не столько государственными соображениями, сколько личными воспоминаниями пережитого им оскорбления и унижении во время его пребывании в Смоленске, а затем в Польше.

Страна к этому времени была очищена от польских войск и избавилась также и от бродячих разбойных шаек. С Польшей существовал мирный договор на 14 с половиной лет, и династический и пограничный вопросы были улажены. Но турецкие войска стояли между устьями Днестра и Днепра и на северном побережье Черного моря, готовые для вторжении в Польшу. Крымскому хану султаном было дано приказание выступить против Польши и не делать набегов на московские земли Москва также должна была, в угоду Турции, смирить донских казаков и требовать не только не делать набеги на турецкие владении, но в войне против Польши подчиниться пашам. Отношении московского правительства к донским казакам сложилось такое, какое было в конце правлении Бориса Годунова, который так же, как и Филарет, решил «приструнить» казаков, подчинить их московскому воеводе. Казаки, возбужденные мерами Филарета, не дерзнули на открытое выступление против законного царя, в довершение еще и избранного под их давлением, но приготовились дать сражение на своей земле, соединившись со своими соседями, запорожскими казаками. В мае месяце 1632 года на Дон из Москвы был послан дворянин Иван Пашков для приведения казаков к присяге. Сам патриарх написал текст присяги и включил в него заявление, что казаки получат патриаршее прощение в своей вине перед Москвой при условии, если принесут присягу. Казаков приказано взять в смету, сколько всех будет.

На требование принести присягу на службу московскому государю казаки отвечали: «Крестного целовании государям на Дону, как зачался Дон, казачьими головами не повелось. При бывших государях старые атаманы и казаки им, государям неизменно служили не закрестным целованием. В которое время царь Иван стоял под Казанью и по его государеву указу атаманы и казаки выходили с Дону, Терека и Волги и атаман Сусар Федоров и многие атаманы и казаки ему, государю, под Казанью служили не за крестным целованием. После того при царе Иване атаман Михаиле Черкашин и многие атаманы и казаки служили не за крестным целованием. Ермак Тимофеевич Сибирь взял и прислал к Москве государю с языки, и царь Иван тех атаманов и казаков, которые присланы были не велел к кресту при-водити, а Ермаку и вперед указал быти на своей службе государевой и казакам — не за крестным целованием. При царе Иване ходили атаманы Григорий Картовой, Иван Лукьянов и многие атаманы и казаки государеву службу служили, — в осаде Орешка,— не за крестным целованием. Блаженные памяти при царе Федоре Ивановиче ходил царь под Ругояк (Нарву) и под Иван-город выходили атаманы и казаки с Дону и служили не за крестным целованием. На другой год ходили под Выборг и царь Федор Иванович призывал атаманов и казаков с Дону, и они служили не за крестным целованием. А после того государь Борис Федорович стоял на береговой службе в Серпухове и атаманы и казаки в ту пору ему береговую службу служили не за крестным целованием. Да не токмо, государь, доне кик и волоцких (волжских) и яицких и терских выхаживали при бывших царях на украинские города: на Белгород, на Оскол, Валуйку, донецких казаков и тех бывшие государи кресту приводить нигде не указывали. А с нами того крестного целовании не обновйца, чего искони веков не было» (Истории казаков, Ёыкадоров, стр. 134—135).

Между тем после убийства Карамышева в Москву с Дона была послана станица с атаманом Богданом Капнинским и Тимофеем Яковлевым, которые присягнули царю. Войско отреклось от ник и казаки написали в Москву: «А креста целовати мы челобитчикам своим не писали, то они учинили, не помня старины, своими молодыми разумы без нашего войскового совету и приказу» (Сватиков. Москва и Дон, стр. 64).