Читаем Гора Дракона полностью

— О нет! Неужели нам снова придется выслушать эту легенду? — проговорил Вандервэгон.

— Карсон ее не знает, — запротестовал Харпер.

— Предание гласит, — начал Сингер и с улыбкой посмотрел на Вандервэгона, — что богатый купец по имени Мондрагон жил неподалеку от древнего Санта-Фе в конце семнадцатого века. Инквизиция обвинила его в колдовстве и заключила в тюрьму. Мондрагон знал, что ему грозит смерть, и сумел бежать с помощью своего слуги Эстеванико. Мондрагону принадлежало несколько рудников в горах Сангре де Кристо, где работали рабы-индейцы. Говорят, это были очень богатые кони, возможно золотые. Итак, когда он ускользнул от инквизиции, то тайно вернулся на свою гасиенду, выкопал золото, нагрузил его на мула и ушел вместе со своим слугой по Королевской дороге. Двести фунтов золота, больше один мул унести не мог. Через два дня, проведенных в пустыне Хорнада, у них закончилась вода. Поэтому купец отправил Эстеванико вперед с бутылью из тыквы, чтобы пополнить запас, а сам остался ждать с одной лошадью и мулом. Слуга нашел воду в роднике примерно в дне пути впереди и поспешил назад. Но когда он вернулся на то место, где его должен был ждать Мондрагон, оказалось, что тот исчез.

— Когда инквизиция узнала о том, что произошло, — продолжал рассказ Харпер, — они пошли за ним по следу. Примерно через пять недель у самого основания горы Дракона они обнаружили лошадь, привязанную к шесту, мертвую. Она принадлежала Мондрагону.

— Около горы Дракона? — спросил Карсон.

Сингер кивнул.

— Королевская дорога, или Испанский путь, проходила как раз по территории, где находятся наши лаборатории, и вокруг подошвы горы Дракона.

— Так вот, — продолжал Харпер. — Они повсюду искали Мондрагона. Примерно в пятидесяти ярдах от мертвой лошади они обнаружили на земле его дорогой камзол. Но, несмотря на все их старания, им так и не удалось найти ни тело купца, ни мула, нагруженного золотом. Священник окропил святой водой основание горы, чтобы очистить ее от зла Мондрагона, а на вершине поставили крест. Это место стало называться ла Круз де Мондрагон, крест Мондрагона. Позже, когда по Испанскому пути пришли американские торговцы, они упростили имя до Маунт-Дрэгон.^[28]

Харпер допил свое пиво и с удовольствием выдохнул.

— Когда я рос, я слышал множество историй про спрятанные сокровища, — сказал Карсон. — Их столько же, сколько крапчато-голубых кунхаундов-краснопяточников, но все они — сплошная выдумка.

Харпер рассмеялся.

— Крапчато-голубой кунхаунд-краснопяточник! Здесь появился еще один человек с чувством юмора.

— А что такое краснопяточник? — спросил Вандервэгон.

Харпер засмеялся еще громче.

— Эндрю, ты бедный невежественный янки. Это собака, которую используют, чтобы загонять скот. Она охотится на пятки животных, поэтому ее называют краснопяточником. Это как будто стреноживаешь теленка веревкой. — И он изобразил, что бросает лассо, а затем посмотрел на Карсона. — Я рад, что среди нас появился не очередной зеленый новичок.

Карсон ухмыльнулся.

— Когда я был ребенком, мы искали затерянные раскопки Адамса. Считается, что в нашем штате зарытого золота больше, чем в Форт-Ноксе. Если, конечно, верить всем историям.

Вандервэгон фыркнул.

— Вот ключ ко всему: если в них верить. Харпер из Техаса, где главной индустрией является производство и распространение дерьма. Ладно, думаю, пора искупаться.

Он воткнул бутылку с пивом в песок и встал.

— Я с тобой, — сказал Харпер.

— Идем, Ги! — позвал его Сингер, который поспешил за учеными, на ходу стаскивая рубашку.

— Я догоню вас через минуту, — ответил Карсон, наблюдая за тем, как они взобрались по деревянной лестнице и, подталкивая друг друга, прыгнули в огромный резервуар.

Он допил пиво и отставил в сторону пустую бутылку, раздумывая над сюрреалистичностыо происходящего: он сидит посреди пустыни Хорнада-дель-Муэрто, примерно в миле от эпицентра ядерного взрыва, и любуется тем, как несколько самых блестящих биологов мира, точно дети, плещутся в баке, в котором перевозят воду для скота. Впрочем, именно нереальность этого места действовала на него как наркотик. Наверное, так себя чувствовали те, кто работал над «Манхэттенским проектом».^[29] Он стащил джинсы и рубашку и, закрыв глаза, лег на спину, впервые за последние дни чувствуя, что расслабляется.

Через несколько минут безжалостная жара заставила его пошевелиться, и он сел, а затем засунул в холодильник руку, чтобы достать новую бутылку пива. Когда он ее открыл, он услышал смех де Ваки, который перекрыл остальные голоса. Она стояла у бортика резервуара с водой, откинув с лица волосы, и разговаривала с какими-то лаборантами. Белый купальник резко контрастировал с ее смуглой кожей. Возможно, она и заметила Карсона, но не подала виду.