Читаем Гора Дракона полностью

— В течение двадцати лет ты не давал мне покоя. Я делал для тебя все, что мог. Вначале я предложил равное партнерство, пятьдесят процентов акций компании. Я не отвечал на твои злобные нападки, а ты обретал вес и могущество, зарабатывая на негативной рекламе «Джин-Дайн». Пользуясь моим молчанием, ты снова и снова атаковал меня, обвиняя в жадности и эгоизме.

— Это удар ниже пояса, Чарльз. Я не отвечал потому, что продолжал питать к тебе дружеские чувства. Должен признать, что поначалу я не принимал всерьез твои выпады. Мы были очень близки в университете. Среди всех людей, с которыми я был знаком, лишь ты обладал равным со мной интеллектом. Ты только взгляни на то, что мы сотворили вместе: дали миру Х-ржавчину. — Из динамиков лифта послышался горький смех. — Об этом ты не любишь рассказывать прессе? Великий Левайн — благородный Левайн, тот, который никогда не опустится до уровня Брента Скоупса, — был изобретателем Х-ржавчины. Одной из величайших дойных коров в истории капитализма. Да, я сумел найти зерна кукурузы анасази, но именно твой блестящий научный прорыв помог мне изолировать ген Х-ржавчины, чтобы вывести штамм, защищенный от болезней.

— Доходы, которые я получил, несравнимы с ростом производства, — ответил Скоупс. — Неужели ты забыл, что наш защищенный штамм позволил увеличить общемировую выработку зерна на пятнадцать процентов, а его цена при этом упала? Чарльз, люди, которым грозила голодная смерть, выжили только благодаря этому открытию. Нашему открытию.

Скоупс рассмеялся.

— Я не забыл о твоем наивном желании. И не думаю, что из твоей памяти стерлись обстоятельства, позволившие мне получать прибыль от нашего открытия. Я одержал честную и справедливую победу.

Левайн помнил все. В его душе до сих пор бушевал огонь вины, приносящий боль. Когда стало очевидным, что они не могут договориться об использовании гена Х-ржавчины, они решили устроить соревнование за право обладания. Провести игру, которую изобрели еще в колледже. Но теперь ставки в ней были предельно высоки.

— Да. Но последнее слово остается за тобой, Чарльз. Через два месяца закончится действие патента. А так как ты отказался его возобновить, он прекратит свое существование. И самое прибыльное изобретение в истории «Джин-Дайн» станет бесплатным — каждый сможет им пользоваться по своему усмотрению.

Неожиданно голос Скоупса стал сливаться с другими голосами: громкие и энергичные, они эхом разносились в шахте лифта.

За ним пришли, чтобы уничтожить его в реальном мире.

Кабина дернулась, и Левайна прижало к стене. Он услышал, как у него над головой заработал двигатель, и снова из динамиков послышался знакомый спокойный голос:

— Неисправность устранена. Приносим извинения за причиненные неудобства.

Лифт скрипнул и с глухим шумом начал подниматься вверх.

Левайн наблюдал, как на гигантском экране фигура Скоупса отвернулась от него и посмотрела в окно.

— Теперь уже не имеет значения, застрелю я тебя здесь или нет, — сказал Скоупс. — Когда лифт окажется на шестидесятом этаже, твое физическое тело в любом случае будет уничтожено. И тогда твое киберпространственное существование станет весьма спорным.

Волшебник повернулся к нему, словно чего-то ждал.

Левайн посмотрел на индикатор — двадцатый этаж.

— Печально, что все заканчивается именно так, Чарльз, — раздался голос Скоупса. — Впрочем, мои сожаления — лишь ностальгический артефакт. Возможно, после того как тебя не станет, я смогу чтить память друга, который у меня был когда-то. Друга, который полностью изменился.

Номера на индикаторе быстро менялись: пятьдесят пять, пятьдесят шесть, пятьдесят семь. Вой двигателей лифта стал понижаться, началось торможение.

Левайн напечатал:

— Шестьдесят, — произнес голос.

Профессор вытащил кабель из разъема. Изображение на огромном мониторе померкло, и его поверхность снова стала черной. Левайн быстро выключил свой ноутбук. Если Мим находился в киберпространстве «Джин-Дайн», сейчас его оттуда выбросило. Что ж, так Скоупс не сможет выследить хотя бы его.