Читаем Good Again (СИ) полностью

— Ты же знаешь Джо — она живет по своим внутренним часам, и плевала она на всех с высокой колокольни, — я рассмеялась, но смех прозвучал неискренне даже для меня самой.

Пит перевернул меня — я оказалась на спине — и заглянул мне в лицо.

— Китнисс, ты совершенно не умеешь врать. И я даже не могу представить, что тебя так беспокоит, — сказал он, улыбаясь лишь уголками губ.

Я шумно выдохнула, досадуя на себя.

— Ладно, она звонила, потому что выяснила, что мы обручились.

— Ты ей не говорила? — спросил Пит и выражение его лица так переменилось, что мне стало не по себе.

— Я думала, мы не хотели поднимать лишнего шума, — ответила я, будто бы защищаясь.

Ну лбу у Пита появилась хмурая складка

— Верно, но она же твоя лучшая подруга, по крайней мере, я так думал. Почему ты не сказала я о нашей помолвке?

Меня охватила легкая паника. Уже по его глазам я могла судить, что он уже не в восторге от такого расклада. А мы еще даже близко не дошли до самого главного.

Внезапно я села — мне вовсе не хотелось расстраивать Пита, и я уже предчувствовала, что если не возьму ситуацию под контроль, или сделаю все кое-как, это может стать нелегким испытанием для нас обоих.

— Мне казалось, что раз мы не хотим, чтобы о нашей помолвку узнали в Капитолии, нельзя говорить никому, включая Джоанну.

Пит слегка расслабился, но продолжал хмурится.

— И как же она узнала?

Я набрала в грудь побольше воздуха.

— Моя мать сказала Хейзел Хоторн, а та рассказала Гейлу. Тот, видимо, приехал в Седьмой по делам и увиделся с Джоанной.

Пит лишь кивнул, услышав это, его реакция была настолько сдержанной, что мне показалось, что все не так уж плохо.

— Понятно, — сказала он, проявляя полнейшее спокойствие.

Я посмотрела на него с опаской.

— Еще он ей сказал, что скоро будет в Двенадцатом. По работе, — я сделала паузу. — и хочет нас повидать.

Складка на лбу у Пита стала еще заметнее, когда он услышал эту новость, рот слегка приоткрылся от удивления. Он внимательно изучал меня, так же, как и я его, и мне стало даже забавно, что мы так пристально следим за реакцией друг друга.

— И что ты об этом думаешь? — спросил он в итоге.

— По правде говоря, я даже и не знаю что думать. Мы расстались с ним вовсе не по-дружески, — прошептала я, опустив взгляд на одеяло.

— Может, он хочет с тобой помириться?

— Может, — пробормотала я. — Вот только не знаю, хочу ли с ним помириться я сама. Не уверена. — я вспомнила, что Пит ничего не знал о бомбах, которые убили мою сестру. В противном случае ему, наверняка, было бы проще меня понять. — А ты что думаешь?

— Я? — Пит усмехнулся, но мне его усмешка показалась чересчур сухой. — Мне-то о чем беспокоиться? Гейл — часть твоей жизни. Он все равно объявился бы рано или поздно.

Пит застал меня врасплох тем, что так упорно старался сохранять спокойствие. Однако, в отличие от меня, Пит был весьма искусным лжецом.

— Ты уверен? То есть, ты ведь не всегда проявлял такое понимание в отношении него.

— Но я тогда был под действием охмора. Он спас мою жизнь, знаешь ли. И раз твои чувства на его счет прояснились… — он сделал паузу, и его напускное спокойствие и безмятежность как будто дали маленькую трещину. — если ты уже не хочешь с ним больше ничего, то я не вижу в чем может заключаться проблема, — он посмотрел на меня и я разглядела в его взгляде уязвимость, которую он изо всех сил пытался скрыть. Мне так хотелось успокоить и защитить его, пусть даже я сама и была причиной его слабости. — Ведь ты же не испытываешь к нему больше ничего, верно?

— В смысле романтических чувств? Нет. — ответила я, и повторила, уже с нажимом. – Нет! Пожалуйста, можешь сомневаться насчет меня в чём угодно, только не в этом. Ладно?

Он кивнул, но как-то для меня неубедительно, и я, схватив его лицо обеими руками, стала осыпать его легкими, словно прикосновения клювика колибри, поцелуями.

— Ладно? — повторила я.

Озабоченное выражение на лице Пита слегка смягчилось под моим натиском, и даже, словно солнышко из-за туч, выглянула улыбка. И вскоре он уже и сам обнял меня.

— Ладно, — сказал он в промежутке между моими поцелуями, которые теперь уже стали более настойчивыми. Его рука потянулась к поясу моего халата, и я почувствовала, что она подрагивает. Я чуть отстранилась, схватившись за нее, и многозначительно на него посмотрела. Он выдержал мой взгляд, хотя лицо и исказилось от вспышки боли. Готовая еще что-то сказать, не поскупиться на новые уверения, я была рада, что он сам вдруг сократил расстояние между нами. Его рот овладел моим с такой удивительной нежностью, что мое сердце забылось где-то в горле. Казалось, он дегустирует меня, чтобы сохранить мой вкус и ощущения не память. Вскоре поцелуй стал глубже, а рука, которую я сжимала, выскользнула и стала ласкать мою грудь, показавшуюся из-под распахнутого халата. Его большой палец поглаживал набухшую бусину моего соска, и я издала стон, жалобный звук, который знаменовал собой рождение знакомой сладкой боли, которая рождалась в моем теле благодаря его рукам.