Читаем Гоминиды полностью

Жасмель в испытывала какое-то меланхолическое очарование, бродя по дому и разглядывая собранную Понтером коллекцию статуэток. Ей было известно, что он любит каменных грызунов, и она взяла за правило дарить ему статуэтку на каждое лунное затмение. Она также знала, что Понтеру особенно нравятся грызуны, вырезанные из камня, не характерного для ареала их обитания; его гордостью и отрадой, судя по занимаемому ею месту возле плиты вадлака, была фигура бобра с масштабе 1:2, вырезанная из привезённого из центральных районов Эвсоя малахита.

Она всё ещё осматривала дом, когда компаньон Адекора звякнул.

— Здравый день, — сказал Адекор в компаньон. — О, прекрасно, любимая. Отличная новость! Погоди тактик… — Он повернулся к Жасмель. — Тебе это тоже надо услышать. Это моя партнёрша Лурт. Она сделала анализ жидкости, которую я нашёл в лаборатории квантовых вычислений после исчезновения твоего отца. — Адекор потянул на компаньоне за штырёк, активирующий внешний динамик.

— Со мной Жасмель Кет, дочь Понтера, — сказал Адекор. — Продолжай…

— Здравый день, Жасмель, — сказала Лурт.

— И вам того же, — ответила Жасмель.

— Так вот, — сказала Лурт. — я такого вообще не ожидала. Знаешь, что за жидкость ты мне принёс?

— Воду, я полагаю, — ответил Адекор. — Разве нет?

— Почти. На самом деле это тяжёлая вода.

Жасмель вскинула бровь.

— Правда? — удивился Адекор.

— Ага, — сказала Лурт. — Чистая тяжёлая вода. Конечно, молекулы тяжёлой воды встречаются в природе; к примеру, в обычной дождевой воде их около одной сотой процента. Но получить такую концентрацию — не представляю, как это можно сделать. Полагаю, можно придумать технологию выделения тяжёлой воды из природной, воспользовавшись тем фактом, что тяжёлая вода действительно процентов на десять тяжелее, но придётся переработать реально гигантские объёмы воды, чтобы получить столько, сколько ты, говоришь, нашёл. Я не знаю ни одного предприятия, где могли бы такое проделать, и не имею представления, для чего это могло бы понадобиться.

Адекор глянул на Жасмель, потом снова на своё запястье.

— То есть, в природе такая вода не встречается? Её не могло, скажем, выдавить из горной породы?

— Без шансов, — сказала Лурт. — Она была немного загрязнена, но я определила примесь как моющее средство для пола; должно быть, оно оставило осадок на полу, который потом растворился в воде. В остальном вода абсолютно чистая. В ископаемой воде было бы много растворённых минералов; эта же вода явно изготовлена. Не знаю, кем, не уверена, как, но в природе такое совершенно точно встретиться не может.

— Потрясающе, — сказал Адекор. — И никаких следов ДНК Понтера?

— Нет. Есть немного твоей — несомненно, какое-то количество клеток отслоилось, когда ты брал образец — но это и всё. Никаких следов плазмы крови или чего угодно, что могло попасть в воду из его тела.

— Отлично. Тысяча благодарностей.

— Здравого дня, дорогой, — произнёс голос Лурт.

— Здравого дня, — повторил Адекор и потянул за штырёк разрыва соединения.

— Что такое тяжёлая вода? — спросила Жасмель.

Адекор объяснил, добавив в конце:

— Возможно, это ключ.

— Ты говорил правду об источнике тяжёлой воды? — спросила Жасмель.

— Конечно, — ответил Адекор. — Я собрал её с пола вычислительной камеры после того, как Понтер исчез.

— Она не ядовита?

— Тяжёлая вода? Не вижу причин.

— Где она используется?

— Нигде, насколько я знаю.

— А тело отца никак не могло… я не знаю… превратиться в тяжёлую воду?

— Весьма сомневаюсь, — сказал Адекор. — И нет никаких следов веществ, составляющих его тело. Он не сгорел, не уничтожился — он просто исчез. — Адекор тряхнул головой. — Может быть завтра на доосларм бадасларм мы сможем объяснить арбитру, для чего нам нужно попасть в лабораторию. До тех пор будем просто надеяться, что Понтер жив-здоров, где бы он сейчас ни был.

* * *

Отведя Мэри в генетическую лабораторию Лаврентийского университета, Рубен наскоро перекусил в «Тако Белл» и поехал назад в Медицинский центр Сент-Джозеф. В холле он заметил Луизу Бенуа, красавицу-квебечку из нейтринной обсерватории. Она спорила с кем-то, по виду, из больничной охраны.

— Но я спасла ему жизнь! — услышал Рубен восклицание Луизы. — Конечно, он хочет меня видеть!

Рубен подошёл к спорящим.

— Привет, — сказал он. — Что за проблема?

Женщина повернула к Рубену своё красивое лицо; в её карих глазах читалась благодарность.

— О, доктор Монтего! — сказала она. — Слава Богу, вы здесь. Я пришла проведать нашего друга, но меня не пускают к нему на этаж.

— Я Рубен Монтего, — сказал Рубен охраннику, рыжеволосому здоровяку. — Я… — собственно, почему нет? — участковый врач мистера Понтера. Можете справиться обо мне у доктора Сингха.

— Я знаю, кто вы, — ответил охранник. — И да, вы в списке тех, кому разрешены посещения.

— В таком случае эта женщина со мной. Она действительно спасла Понтеру жизнь в нейтринной обсерватории.

— Очень хорошо, — сказал охранник. — Извините, что пил вам кровь, но туда всё время пытаются пролезть репортёры и просто любопытные, так что…