Читаем Гомер полностью

Гомер

Но сокрушает мне сердце не столько грядущее горе Жителей Трои, Гекубы самой и владыки Приама, Горе возлюбленных братьев, столь многих и храбрых, которых На землю пыльную свергнут удары врагов разъяренных, — [87]Сколько твое! Уведет тебя меднодоспешный ахеец, Льющую горькие слезы, и дней ты свободы лишишься. Будешь, невольница, в Аргосе ткать для другой или воду Станешь носить из ключей Мессеиды или Гиппереи; Необходимость заставит могучая, как ни печалься. Льющую слезы тебя кто-нибудь там увидит и скажет: «Гектора это жена, превышавшего доблестью в битвах Всех конеборных троянцев, что бились вокруг Илиона». Скажет он так и пробудит в душе твоей новую горесть. Вспомнишь ты мужа, который тебя защитил бы от рабства. Пусть же, однако, умру я и буду засыпан землею, Раньше, чем громкий услышу твой вопль и позор твой увижу!

Даже царь Приам и тот прекрасно представляет себе жестокую власть силы победителя над побежденным. Когда лучшие из его сыновей погибли, он, в отчаянии не стесняясь, обращается к оставшимся с такой речью (XXIV.253-255, 261 сл.):

«Живо, негодные дети! Скорей, срамники! Пред судамиВместо могучего Гектора вы бы все лучше погибли!О, я несчастный, несчастный!..Эти лгуны, плясуны, герои в делах хороводных,Воры, расхитчики коз молодых и барашков народных!..»

У Гомера можно найти даже понимание непродуктивности рабского труда (Од., XVII.320-323):

Если власти хозяина раб над собою не чует, Всякая вмиг у него пропадает охота трудиться. Лишь половину цены оставляет широкоглядящий Зевс человеку, который на рабские дни осужден им.

Если у Гомера все вообще социальные силы находятся в движении и содержат в себе рудименты разных эпох, то это особенно нужно сказать о рабстве.[6] Прежде всего обращает на себя внимание то обстоятельство, что у Гомера почти совсем отсутствует терминология позднейшего, именно классического [88] рабовладения. Такой технический термин, как doylos совершенно отсутствует у Гомера; а производные от этого существительного термины не носят ярко выраженного рабовладельческого смысла и даже вообще почти не употребляются в производственном смысле. Специфический для развитого рабовладения термин, обозначающий раба, andrapoys употребляется во всем эпосе только единственный раз (Ил., VII.475). Мы бы только не стали прибегать к устаревшей механистической терминологии в гомеровском вопросе и говорить здесь об интерполяции. Это не столько интерполяция, сколько просто развитие самого эпоса, не прекращавшееся, как мы знаем, вплоть до александрийских времен. Третий термин позднейшего рабовладения oikētēs тоже не употребляется у Гомера, а близкое к нему обозначение раба oikeys употребляется не только в отношении рабов, но и в отношении свободных. Гомер пользуется своей собственной терминологией, которая после него уже не употреблялась. Раба называют у него dmōs или в женском роде — dmōē, женщин-рабынь называют просто «женщины», и amphipolos — ближайшая к госпоже прислужница тоже, вероятно, рабыня. В противоположность терминологии классического рабства эти термины употребляются у Гомера десятки раз.

В «Илиаде» рабство носит еще патриархальный характер, в то время как в «Одиссее» отчуждение раба от господина безусловно растет. Число рабов-мужчин поразительно уступает числу рабынь-женщин, что тоже указывает на примитивность использования рабского труда. Все ремесленники свободные.

Читаем Гомер полностью

Гомер

Похожие книги

Все жанры