Читаем Голые циники полностью

— Не рот, а просто ротоебочка, какая-то. Как у девок в самых дорогих клубах. Он бы был наразрыв в нашей опьяневшей от разгула стране. Да и кто после литра водки и экстази определит — мужик он или баба. Многие снимут телку, она им минет сделает в такси по дороге домой, и выпинывают сразу. Хули с ней делать-то еще?! О постимпрессионизме с ташизмом, что ли, разговаривать?!

— Вот и забери его себе, будешь с ним в такси по Тверской разъезжать, вдувать, как у тебя встанет, и разговаривать о Параджанове. Единственный слушатель твоей херотени появится у тебя. Сможешь еще своим друзьям — таким же ебнутым режиссерам, как и ты, — на ночные монтажи в прокат сдавать ее.

— Я бы на вашем месте много не пиздил. Иди, знакомься с ней. И ручку не забудь поцеловать — а то еще обидится, подол задерет и с визгом убежит в березки. Девочка, видать, изнеженная вниманием русских туристов из Сибири.

— Зови переводчика, хватит уже.

— А переводчика нет, милый, он (Семен выпятил попу и писклявым голосом пропел) с Герой пошел на прогулку Герин член выгуливать.

Хорхе рассмеялся и, показывая на Горрова, пропищал: «Lady-man».

Горров подбежал к Хорхе и сделал ему «сливку».

Хорхе обидился, и весь остаток времени сидел молча, обиженно потирая нос.

— Не лезь к нему, слышь, и еще… Герка — не гей.

— Прекрати паясничать.

— Не гей, конечно, не гей… он просто так под хвост долбится. А че бы просто так под хвост не подолбиться?! Ты скажи, ты под хвост долбишься?

— Не долблюсь.

— Вот и я не долблюсь, а он — долбится. И этот пидор (он ткнул пальцем в щеку Хорхе)… пардон… И этот пидор тоже долбится под хвост.

Горров сел на колени перед не понимающим происходящее Хорхе и с доброй улыбкой, издеваясь, продолжил:

— Ну, скажи, мой милый! Долбишься под хвост? Скажи: «Я долбоеб!» — Говоря это, Герка добродушно-утвердительно мотал головой, так что Хорхе, расплывшемуся в улыбке, ничего не оставалось, как тоже утвердительно замотать головой.

Горров победно вскинул руки, встали, направляясь к выходу на поиски переводчика, запел: «We are the champions, my friends!»

* * *

— Бля, Варь, он что, военный — красивый здоровенный?

Варвара и Слава подсматривали из аллеи на Сергея, который в своей парадной форме, с тремя орденами Мужества, неуклюже мялся у входа в «Сатирикон», перед восхищенным взрослым поколением и насмешливым поколением мажоров.

— Не знаю ничего. Все, Слав, я пошла. Как я выгляжу?

— Я бы тебя трахнула!

— Иди, вон Верник твой любимый идет с крашеными кобылами. Его трахни. А их выеби.

— Где он? — встрепенулась Славка.

— Вон, видимо, тоже идет на Виктюка. Я ему передам привет от тебя. Не с ним ты проснулась тогда после клуба, кстати?

— Пошла ты… Если бы с ним, я тогда и «постинор» бы не пила.

— Ну, хорошо, все, пока. Потом позвоню — расскажу.

Варвара медленной сексуальной кошкой направилась к входу.

— Вот сука! — восхищенно вслух подумала Славка.

Варя подкралась незаметно сзади и щелкнула Сергея по попе.

— Что, солдат, прозевал противника? Я завладела твоим тылом!

— Привет, платье в горошек!

— У тебя тоже красивый смокинг. Это мне цветы?

— Да, извини, — Сергей спохватился и протянул их.

— Сам растил в горшке, что ль, че-то они у тебя маленькие и с землей?

— Я их час назад из клумбы около Кремля вырвал. Для тебя.

— О… Романтик.

— Был.

— А че у тебя за значки на груди?

— А че у тебя за засосы на шее?

— Сначала ты, потом — я.

— Идет, но до начала спектакля осталось три минуты.

— Пойдем, только сначала в буфет. Я хочу шампанского, и, чур, я угощаю сегодня, пионер.

В буфете они взяли по сто граммов водки и два бутерброда с семгой.

— Ешь бутерброд, пионер!

— Спасибо, не буду.

— Надеешься поцеловать меня и не хочешь, чтоб рыбой пахло?

— А если скажу «да»?

— Ну, молодец, че! А я съем. В случае чего тебя же запах не остановит?

— С твоих губ — нет.

Варвара откусила кусок рыбы и послала Сергею воздушный поцелуй.

— Так за что пьем, пионер?

— За тебя.

— Оригинал, — и рассмеялась, удивленная его поведению, — комплимент за комплиментом. Смотри, надоест. Я ведь сопляков не люблю…

Сергей улыбнулся одними глазами, а Варвара поняла, что ведет себя, как дура, да еще и пытается понравиться.

— Как твои значки называются?

— Орден Мужества.

— А че три? Три раза мужественным был?

— Повнимательнее. Над такими вещами не шутят. Многие с такими орденами спят уже вечно… Я полный кавалер ордена Мужества, потому что в «горячих точках» работал.

— Убил кого-нибудь?

— Ну да.

— Я бы тоже хотела убить кого-нибудь.

— Убей того, кто тебе губу разбил.

— Убью… когда-нибудь. Так за что пьем?

— За то, чтоб не было войны, а тебя никто не душил…

— Это засосы, пионер.

— Я знаю, как выглядят пальцы на шее.

Варвара серьезно посмотрела на Сергея:

— На брудершафт, солдат!

— Идет.