Читаем Голые среди волков полностью

– Вот видишь?! О чем думаем мы двое, о том будут думать и ребята, которых я сегодня же подберу. Полагаешь, они станут ждать, пока я им подмигну? Они будут смотреть в оба, когда попадут за ворота. При тайном руководстве и без тайного руководства… о котором они ничего знать не будут, – поспешно добавил он, чтобы успокоить Бохова. – Можешь быть уверен. А то, что они там высмотрят, я так или иначе узнаю. Зачем же тебе создавать сложную систему связи, если через меня известия пойдут по прямому проводу?

Бохов согласился не сразу, и Кремер дал ему время подумать. Предложение было разумное. Но без одобрения ИЛКа Бохов не мог дать на него согласие, – ведь тем самым пассивная до сих пор роль старосты лагеря превращалась в активную.

– Прикиньте там, – сказал Кремер, заметив, что Бохов колеблется, – но решать надо быстро.

Бохов уже думал о том, как бы срочно переговорить с ИЛКом. Богорского повидать нетрудно, голландца Петера ван Далена тоже. Но как добраться до Прибулы и Кодичека? Правда, они находились в лагере, но работали в одном из оптических бараков, построенных вдоль аппельплаца. Там изготовлялись прицелы, и доступ туда был строго запрещен. С французом Риоманом тоже нельзя было связаться. Он работал в кухонной команде при офицерской столовой, за пределами лагеря. Тех, с кем трудно было встретиться, можно было уведомить только через «проверку линии». Бохов неохотно пользовался этим способом уведомления, который приберегали для крайних случаев. Однако спешность и важность дела требовали этого. Бохов посмотрел на Кремера:

– Можешь распорядиться проверить линию?

– Могу, – кивнул Кремер, догадавшись, о чем речь. Он уже как-то выполнял такое поручение.

Бохов принял решение.

– Запомни числа: три, четыре, пять и в конце восьмерка.

Кремер кивнул.

– ИЛК! – с лукавой усмешкой сказал он.

В мастерской лагерных электриков у тисков стоял заключенный и старательно опиливал какую-то металлическую деталь.

Вошел Кремер.

– Шюпп здесь? – спросил он.

Заключенный указал напильником на деревянную перегородку в глубине мастерской и, заметив недовольное лицо Кремера, сказал:

– Там никого больше нет.

Шюпп сидел за столом главнокомандующего шарфюрера и возился с механизмом будильника. Он поднял глаза на вошедшего Кремера. Круглые очки в черной оправе, глаза-бусинки и маленький круглый рот придавали его лицу выражение искреннего удивления.

– Нужно проверить линию, Генрих, – сказал Кремер. Шюпп понял его.

– Сделаем и немедленно!

Кремер подошел ближе.

– Числа такие: три, четыре, пять и под конец восьмерка.

Шюпп поднялся. О значении чисел он не спрашивал. Просто шло важное сообщение от кого-то к кому-то. Он сгреб в кучку лежавшее на столе и достал ящик с инструментами.

– Я пошел, Вальтер.

– Смотри, чтобы все было гладко, слышишь?

Шюпп сделал удивленное лицо.

– У меня всегда все проходит гладко.

От Шюппа Кремер направился к Гефелю. Цвайлинг был на месте. Увидев старосту лагеря, который стоял с Гефелем у длинного стола, он сейчас же вышел из кабинета.

– Что случилось?

– Да ничего, Гефель должен приготовить вещи, – не растерявшись, ответил Кремер. – Завтра уходит этап.

– Куда? – Цвайлинг от любопытства высунул кончик языка.

– Не знаю.

Цвайлинг оскалил зубы.

– Бросьте втирать очки! Вы ведь знаете больше нас.

– Откуда? – с наивным видом переспросил Кремер.

– Я не интересуюсь вашими плутнями. – И ушел назад в кабинет.

– Ишь умник выискался, – проворчал Кремер, глядя ему вслед. – Я от Бохова, – прошептал он. – Надо поговорить. Выйдем.

Пиппиг с кипой одежды в руках вынырнул из глубины склада и подошел к столу. Он слышал последние слова Кремера и недоверчиво поглядел им обоим вслед. Кремер и Гефель остановились на площадке наружной каменной лестницы, которая вела на второй этаж склада. Кремер оперся о железные перила.

– Короче, Андре, я в курсе дела. Завтра уходит этап. Янковский увезет ребенка с собой, понял?

У Гефеля был вид осужденного, он опустил голову.

– Неужели с ребенком нельзя поступить иначе? – тихо спросил он.

Теми же словами и с тем же вопросом обращался Кремер к Бохову. По-видимому, на всем свете не было других слов для этого безвыходного положения. И теми же словами Бохова Кремер ответил теперь Гефелю:

– Исключено! Совершенно исключено!

После продолжительной паузы Гефель спросил:

– Этап идет в Берген-Бельзен?

Кремер с досадой ударил ладонью по перилам и не ответил. Гефель посмотрел на него в упор.

– Вальтер…

Кремер начал терять терпение.

– Нам нельзя здесь долго стоять. Ты лучше моего знаешь, как обстоят у тебя дела. Так что не крути. Завтра у меня будет полно хлопот, проверять насчет ребенка некогда. Значит…

Он расстался с Гефелем и спустился по лестнице. Гефель пошел на склад.

– Что ему от тебя надо? – спросил Пиппиг.

Гефель не ответил. Лицо у него было мрачное. Он прошел мимо Пиппига в канцелярию.