Какая тут обида? Больной, старый человек, не откладывая, назначил встречу на тот же день. Мы были так рады, так благодарны ему.

Ровно в половине восьмого мы поднимались по лестнице в доме номер 14/16 по улице Чкалова. Самуил Яковлевич лежал на диване. Свистящее дыхание говорило о его болезненном состоянии, но он был приветлив и внимателен. После знакомства с нашими стихами, он пришел в хорошее настроение, объявил нам, что мы «способные ребята», удивился тому, что печатались только в Челябинске, тут же позвонил редактору «Пионерской правды», рекомендовал нас ему.

Принесли чай. За чаем Самуил Яковлевич расспрашивал нас о Челябинске, о нашей жизни, прочел с десяток своих стихов, подарил нам по книжечке, пригласил в ТЮЗ на премьеру его пьесы «Двенадцать месяцев».

Мы уходили взбудораженные, окрыленные и счастливые. Та теплота, которой одарил нас этот человек, давала нам бодрость и веру в свои силы.

А на следующий день нас встретили в Союзе писателей восклицанием: «Куда же вы исчезли? Вас уже ищет журнал «Пионер», а через два дня состоится обсуждение ваших стихов на детской секции. Сам Самуил Яковлевич будет председательствовать».

Все так и случилось. «Пионер» нас принял хорошо. Стихи наши скоро появились на его страницах и в «Пионерской правде». И на премьере «Двенадцати месяцев» мы побывали. Видели Самуила Яковлевича в окружении его маленьких друзей. И на детской секции нас слушали, одобрили и рекомендовали в Союз писателей.

Как самую дорогую память о чудесном человеке и поэте я бережно храню маленькую книжечку стихов и выцветшую от времени телеграмму — ответ на наше поздравление с днем рождения.

Человек с Пионерской улицы

Я спешила на работу. Мороз студил руки, обжигал лицо, забирался под платок.

«Градусов 35, а то и все 40», — подумала я, поглубже засовывая руки в рукава заячьей полудошки. И тут взгляд мой упал на противоположную сторону улицы. От неожиданности я даже остановилась. Там шел человек… без шапки. Да, да, без шапки, но зато в больших меховых рукавицах.

Заиндевевшие усики. Парок над упрямым хохолком. За спиной — рюкзак.

Вид этого человека удивлял не только меня. Многие прохожие оглядывались на него: кто с одобрительной улыбкой, а кто и сердито: вот, мол, чудит товарищ! А ребятишки, вытирая носы, кажется, готовы были, несмотря на мороз, бежать за ним, чтобы получше разглядеть удивительного дяденьку.

— Какого интересного человека я видела сейчас. Представьте себе, такой холод, а он без шапки, — сообщила я сотрудникам нашей маленькой детской газеты «Ленинские искры».

— Так это наверняка Бирюков, наш краевед и фольклорист. Конечно, он — кто еще ходит в мороз без шапки? — оживилась Маша Жукова, ответственный секретарь редакции. — Значит, он приехал в Челябинск. Надо ловить момент, а то уедет в свой Шадринск, потом трудно будет заполучить его.

К концу дня Маша нашла Бирюкова. И вот он уже в редакции. Простой и веселый, готовый к выполнению любой просьбы.

А на следующий день на столе редактора лежала его статья — обращение к школьникам Челябинской области, в которой он призывал ребят искать и записывать песни, сказки, пословицы, частушки — все виды народного творчества.

Так состоялось мое первое знакомство с краеведом и замечательным человеком Владимиром Павловичем Бирюковым. Это было в 1940 году.

Владимир Павлович был тогда частым гостем Челябинского педагогического института. Лекции о народном творчестве Урала, составление сборников, собственная работа по сбору фольклора, далекие походы за сказками и песнями не мешали ученому бывать в гостях у школьников. Я не однажды была свидетельницей его встреч в школах, в библиотеках, в пионерских лагерях.

В годы Великой Отечественной войны, когда прекратили свое существование «Ленинские искры», живая связь детей с Бирюковым была особенно необходима. И время от времени он появлялся на улицах Челябинска, такой же подтянутый, всегда доброжелательно улыбающийся, с неизменным рюкзаком за плечами, где лежала маленькая походная печатная машинка, стопка чистой бумаги и подготовленные для печати статьи в газеты, журналы и сборники.

О детях Владимир Павлович не забывал и тогда, когда планировал новые книги. Записывая сказки, песни, он думал и о том, что можно из этого богатства выделить для юных читателей. У меня до сих пор хранится сборник «Уральские сказки», изданный в 1940 году, составителем которого был Бирюков. Я думаю, ребятишки и сейчас с удовольствием прочли бы эти сказки.

Много раз я встречалась с Владимиром Павловичем, а однажды даже побывала у него дома. Тогда он жил в Шадринске, на тихой, зеленой Пионерской улице.

Старый дом с резными наличниками и ставнями прятался за высоким забором, где позванивала цепью собака. Он казался таким необычным, почти сказочным.

Во дворе, среди полыни и лопухов, бежала тропинка к длинному глухому лабазу, где, видимо, когда-то хранилось хлебное золото какого-нибудь шадринского купца, а теперь он бережно охранял иное богатство, накопленное трудом этого удивительного человека.