Читаем Голубь и Мальчик полностью

— Всё будет в порядке, — сказали они. — В Гиват-Бреннере мы устроим тебе стрельбище.

В джипе уже громоздились груды свертков со снаряжением и почтой. Толстяк из Зоопарка погрузил и привязал ящики с голубями и мешки с провизией. Девочка попрощалась с доктором Лауфером, взобралась на машину и уселась на сиденье, которое парни устроили ей из ящиков и одеял.

Джип выехал из зоопарка и направился на юг, проезжая городские улицы. Во всем чувствовалось приближение войны. У входов в дома были навалены мешки с песком, образуя защитные стены. Тут и там виднелись баррикады, заграждения из мотков колючей проволоки и шлагбаумы на дорогах. Царила тишина. Деловито шагали люди в одежде хаки, и их лица были напряженными и озабоченными.

На выезде из города они присоединились к нескольким машинам с продовольствием, ожидавшим их там, и при первой возможности их маленькая колонна сошла с главной трассы и продолжила свой путь среди виноградников и цитрусовых плантаций, следуя по желто-красным песчаным проселочным дорогам. Тут не было заметно никакой специальной подготовки, кроме весенней. Сияли полевые цветы, благоухали фруктовые деревья, птицы галдели над своими гнездами, куда-то торопились ящерицы, бабочки порхали в воздухе. Необыкновенно красивый апрель завладел всей округой, но двое парней всё время напряженно смотрели по сторонам. Маленький черный, державший руль, даже положил себе на колени две ручные гранаты в коробке, а большой смуглый двумя руками держал свой «стэн» и то и дело переводил взгляд с дороги, что была нарисована на его карте, на ту, по которой они ехали. Когда одна из машин застряла в песке, ее людям было приказано залечь вокруг и охранять колонну, пока джип вытащит ее обратно на дорогу.

Они въехали в Ришон ле-Цион, и за винодельческим заводом от них отделились остальные машины, направлявшиеся в Хульду. Из Ришона джип проехал через поля в Гиват-Бреннер. Шимон, голубятник из Гиват-Бреннера, очень обрадовался Девочке и спросил, встречается ли она еще с Малышом.

— Когда получается, — сказала она.

— Очень хороший парень, — сказал Шимон.

— Мы все, как одна, с этим согласны, — сказала Девочка, и Шимон засмеялся:

— Только бы кончилась война, тогда найдется время и для этих ваших дел, — и тут же извинился: — Прости, может быть, я слишком сую свой нос. Я больше не буду.

Его голуби, отмеченные красными кольцами, уже ждали в своих ящиках. Шимон сказал:

— Доктор Лауфер думает, что только специалист-голубятник может содержать их как следует, но ты не беспокойся. Их не нужно ни обучать, ни тренировать, только кормить, и поить, и следить, нет ли больных, и к тому же там, в этих южных кибуцах, все — крестьяне и все умеют выращивать кур, а между голубем и курицей нет большой разницы.

— Ты только не говори это на следующем семинаре, — сказала Девочка. — Доктор Лауфер сильно обидится.

— И еще я тебе советую в каждом таком месте поискать серьезного ответственного мальчика, чтобы ухаживал за ними, — сказал Шимон. — Такой мальчик лучше любого взрослого — мы с тобой это хорошо знаем, потому что сами были такими. А если оттуда тоже начнут эвакуировать детей, как уже вывезли в некоторых других местах, пусть этот мальчик возьмет с собой несколько голубей, а ты научи его, как посылать голубеграммы, чтобы подбодрить родителей, которые остались воевать. А сейчас удачи тебе и до свидания.

Они проехали среди кустов ракитника, заснеженных своим бурным цветением, вдоль бесконечных насаждений миндальных деревьев, которые уже кончили цвести, по краям виноградников, которые только готовились к цветению. Глинистая почва становилась всё желтее, воздух — всё горячее, ребята рассказывали ей об арабских деревнях и поселках, жителей которых надо опасаться, и произносили названия, знакомые ей по газетам: Бербара — к северу от кибуца Яд-Мордехай, Мадждал — неподалеку от Ашкелона, Бейт-Дарас — возле Кирьят-Малахи.

Маленький парень вел машину совершенно бесподобно. Один раз из недалекого оврага появилась какая-то группа людей, послышались крики, в сторону джипа начали стрелять, и водитель, буквально пролетев по песчаным дюнам, вывел тяжелую машину из-под обстрела. Большой смуглый так же поразительно указывал направление и еще более поразительно ухитрялся угадывать ту единственно верную дорогу, которую нужно было выбрать на каждой развилке. А в ранце у него оказалась коробка с «ушами Амана».[50]

— Это мамины, — объяснил он, — я их ем круглый год, не только в Пурим.

4

Так они ехали. От кургана к оврагу, от поля к бахче, от невозделанной целины к цветущей плантации. Ехали, останавливаясь, от поселка к поселку, и это была незабываемая поездка. Они углублялись всё дальше и дальше на юг, Девочка и двое сопровождавших ее парней, которые не переставали развлекать ее загадками и рассказами, и петь ей песни, и готовить ей крепкий и несладкий кофе, хотя, конечно же, заметили, что она запустила голубя с дороги, и поняли, что ее сердце отдано тому, в чьей голубятне опустится этот голубь.

— Наверное, такой же высокий и красивый блондин, как и ты, — сказал маленький.

Она засмеялась: